– Шерли, может, зайдешь? Мы уже у ворот моего дома.
– Не сегодня. Я зайду за тобой завтра, и мы отправимся ко мне на весь вечер. Каролина Хелстоун, если ты действительно та, кем кажешься, то мы поладим! Мне в жизни не доводилось беседовать ни с одной девушкой так, как мы разговаривали с тобой сегодня утром. Поцелуй же меня на прощание!
Похоже, миссис Прайер также намеревалась поддерживать знакомство с Каролиной. Обычно она не выходила никуда, однако вскоре сама наведалась в дом священника с визитом. Хозяина дома не было; день выдался душный, от прогулки под жарким солнцем гостья раскраснелась, вдобавок ее изрядно взволновала незнакомая обстановка – видимо, она привыкла к уединению и узкому кругу общения. Мисс Хелстоун обнаружила ее в столовой на диване, дрожащую от волнения и нервно обмахивающуюся платком; судя по виду гостьи, она была на грани истерики.
Каролина поразилась как отсутствию выдержки у дамы не столь уж юных лет, так и ее неожиданной немощи в сочетании с цветущим видом, поскольку миссис Прайер поспешно списала свое временное недомогание на усталость от прогулки, полуденный зной и прочие мелкие неудобства. Гостья как заведенная снова и снова бормотала оправдания, пока Каролина помогала ей освободиться от шали и шляпки. Подобных знаков внимания миссис Прайер не потерпела бы почти ни от кого. Как правило, она избегала чужих прикосновений и старалась никого к себе не подпускать, смущенно-негодующе шарахаясь от любых посягательств, что отнюдь не льстило тем, кто пытался оказать ей любезность. Однако кротким ручкам мисс Хелстоун покорилась сразу и даже не смягчилась. Вскоре гостья перестала дрожать и успокоилась.
Вновь обретя присутствие духа, миссис Прайер заговорила на общие темы. В многочисленной компании она редко открывала рот, а если ее вынуждали ответить, делала это сдержанно и неловко, зато в общении вдвоем становилась прекрасной собеседницей. Речь ее, хотя и немного церемонная, отличалась удачностью формулировок, суждения были справедливы, сведения разнообразны и точны. Каролина слушала гостью с удовольствием.
На стене напротив дивана, на котором расположились женщины, висело три картины: в центре, над камином – женский портрет, по бокам – мужские.
– Красивое лицо, – заметила миссис Прайер после короткой паузы, завершившей почти часовую увлеченную беседу. – Черты можно назвать идеальными; ни один скульптор не смог бы их улучшить. Полагаю, писано с натуры?
– Это портрет миссис Хелстоун.
– Миссис Мэтьюсон Хелстоун? Жены вашего дядюшки?
– Да, и говорят, что художнику хорошо удалось передать сходство. До замужества она считалась первой красавицей в округе.
– Она заслужила эту славу. Поразительно правильные черты! Однако лицо выглядит неживым. Вряд ли ее можно назвать яркой личностью.
– Насколько я знаю, она была женщиной тихой и молчаливой.
– Кто бы мог подумать, что ваш дядюшка выберет в супруги женщину подобного склада! Неужели он не любит развлечься приятной беседой?
– В гостях – да, дома же предпочитает тишину. Если бы его жена была разговорчивой, он не знал бы, куда от нее деваться. Как говорит дядюшка, в свет мы выходим, чтобы поболтать, домой возвращаемся, чтобы почитать и поразмыслить.
– Насколько мне известно, миссис Мэтьюсон умерла вскоре после свадьбы?
– Лет через пять.
– Что ж, моя дорогая, – произнесла миссис Прайер, собираясь уходить, – полагаю, вы понимаете, что теперь станете бывать в Филдхеде часто. Я на это надеюсь! Наверное, вдвоем с дядюшкой вам живется одиноко и много времени вы проводите в уединении.
– Я привыкла к этому с малых лет. Помочь вам надеть шаль?
Миссис Прайер кивнула.
– Если понадобится помощь в учебе, можете на меня рассчитывать.
Каролина выразила свою глубокую благодарность.
– Хотелось бы беседовать с вами почаще. Надеюсь, мое общество пойдет вам на пользу.
Каролина подумала, какое доброе сердце скрывается за кажущейся холодностью гостьи. Проходя мимо камина, миссис Прайер снова с интересом окинула взглядом портреты, и Каролина объяснила:
– Возле окна висит портрет дядюшки, написанный двадцать лет назад. Другой, справа от камина, его брата Джеймса, моего отца.
– Они похожи, и все же по очертаниям лба и губ можно судить о различии характеров.
– О каком различии? – спросила Каролина, провожая гостью к двери. – Джеймс Хелстоун, мой отец, всегда считался более привлекательным. Люди часто говорили: «Какой красавец!» А вы находите его привлекательным, миссис Прайер?