– Вижу, тебя волнуют исключительно чувства. Действительно, слыша это стихотворение, понимаешь, что Купера подхватил порыв столь же мощный, как ветер, влекущий корабль. Останавливаться на полпути, отделывая отдельные строфы, ему никак не удалось бы – он написал все сразу от начала и до конца с непревзойденным совершенством. Странно, Каролина, но ты умудрилась прочитать его твердым голосом.
– Голос Купера не дрожал, когда он писал эти строки. Почему бы и мне не прочитать их так же твердо? Будь уверена, Шерли, на рукопись «Отверженного» не упала ни одна слеза. В нем слышится лишь горестный всхлип, вопль отчаяния, но после того, как он вырвался из глубин сердца поэта, тому полегчало – он смог дать волю слезам и утешился.
Шерли допела свою балладу, помолчала и произнесла:
– Думаю, я могла бы полюбить Купера хотя бы ради того, чтобы облегчить его душевные муки.
– Ни в коем случае! – живо возразила Каролина. – И ни одна женщина не смогла бы.
– Что ты имеешь в виду?
– В мире есть люди – натуры благородные и возвышенные, – к которым любовь не приходит никогда. Ты могла бы от всего сердца попытаться полюбить его, однако при ближайшем рассмотрении пожалела бы и покинула, осознав невозможность и несбыточность надежд на спасение, как это поняла команда корабля, отброшенного от тонущего товарища «свирепой стихией».
– Пожалуй, ты права. Кто тебе это сказал?
– Все, что я говорю о Купере, я могла бы сказать и о Руссо. Был ли он любим? Сам Руссо любил страстно, но разве ему отвечали взаимностью? Вряд ли. И если бы существовали женщины, подобные Куперу и Руссо, их участь наверняка была бы сходной.
– Я спрашиваю: кто тебе это сказал? Неужели Мур?
– Почему ты думаешь, что я не в силах этого понять? Я и сама способна чувствовать и проводить аналогии! Мы с Муром никогда не обсуждали ни Купера, ни Руссо, ни любовь. Все, что мне нужно знать, мне поведал тот голос, который мы слышим в одиночестве.
– Тебе нравятся личности вроде Руссо, Каролина?
– Вовсе нет! Я им глубоко сочувствую и ценю их качества. Меня завораживает божественная искра в их глазах – она согревает и мою душу. В остальном же я их знать не желаю! Они – золотые колоссы на глиняных ногах, создания хрупкие и противоестественные, не вызывающие у меня ничего, кроме опаски и отвращения.
– Пожалуй, тебе следует быть более терпимой к Руссо. Сама ты кроткая и задумчивая, мужчины тебе нравятся серьезные и прагматичные. Кстати: наверное, ты скучаешь по своему кузену Роберту, ведь вы так давно не виделись.
– Да.
– А он по тебе?
– Вряд ли.
– Поверить не могу, – продолжила Шерли, которая в последнее время постоянно упоминала в разговоре Мура, – что ты ему безразлична, ведь он уделял тебе столько внимания, беседовал с тобой, учил тебя!
– Ему никогда до меня не было дела. Роберт приложил все усилия, чтобы доказать: он меня просто терпит.
Каролина давно решила не заблуждаться на счет отношения к ней кузена и теперь старалась вспоминать и говорить о нем пореже. У нее имелись причины сомневаться в удачном исходе своих надежд на будущее и поменьше оглядываться на счастливое прошлое.
– Тогда, конечно, – заметила мисс Килдар, – ты тоже его просто терпела?
– Шерли, мужчины и женщины – такие разные, они находятся в разных условиях! Женщины мало о чем заботятся в отличие от мужчин. Ты можешь считать его своим другом, в то время как почти ему безразлична. Многое из того, что наполняет твою жизнь радостью, зависит от него, в то время как ты ему ничуть не нравишься и даже не интересна. Роберт часто ездил в Лондон на неделю или на две. Пока он отсутствовал, мне его не хватало. В душе была пустота, Брайрфилд становился уже не тот. Разумеется, я продолжала заниматься своими делами и все же очень по нему скучала. Сидя в одиночестве по вечерам, испытывала странную уверенность, что, предложи мне какой-нибудь волшебник или дух подзорную трубу принца Али (помнишь принца Али из арабских сказок?), с помощью которой я смогла бы увидеть Роберта, узнать, где он находится и чем занят, с изумлением обнаружила бы, насколько широка пропасть между нами и какие мы разные. В то время как мои помыслы открыты ему всегда, свои мысли он тщательно от меня скрывает.
– Каролина, неужели тебе не хочется заняться каким-нибудь настоящим делом?
– Я мечтаю об этом постоянно! Размышляю о том, зачем пришла в этот мир. Мне не терпится найти дело, которому я смогу отдаться.
– Разве человек может быть счастлив одним трудом?
– Нет, но он причиняет нам массу страданий, которые помогают забыть о боли, терзающей сердце. Кроме того, успешный труд сам по себе награда, в то время как бессмысленное одинокое существование совершенно безотрадно.