– Почему горечью?
– Ты бедная, одинокая птичка!
– А разве ты тоже не одинока, Шерли?
– Только не сердцем!
– И кто же свил там гнездышко?
Шерли лишь беззаботно рассмеялась и проворно вскочила.
– Мне снился чудесный сон, – промолвила она, – чудесный, но несбыточный!
Мисс Хелстоун уже избавилась от иллюзий: на будущее она смотрела мрачно и считала, что знает наверняка, какая судьба ожидает ее и к какому исходу стремятся некоторые ее знакомые. И все же прежние привычки и воспоминания прошлого порой давали о себе знать, поэтому она до сих пор прогуливалась вечерами по окрестностям и сидела под старым боярышником на склоне лощины.
Вечером того дня, когда Шерли получила записку от Мура, Каролина находилась на своем боевом посту, надеясь увидеть знакомый «маяк», но тщетно: свет в конторе не горел. Она ждала, пока на небе не зажглись звезды, оповещая о позднем часе. Проходя мимо Филдхеда на обратном пути, Каролина замерла, пораженная красотой парка при лунном свете. Кедр на лужайке и старинный особняк возвышались под ночным небом, залитые перламутровым сиянием, вокруг них сгущалась мягкая коричневая тьма, позади дома вставали темно-зеленые тени переплетенных ветвями дубов. Широкая дорожка белела и чуть мерцала, словно некое заклинание обратило суровый гранит в искрящийся паросский фарфор, и на серебристом фоне чернели тени, отбрасываемые двумя безмолвными и неподвижными человеческими фигурами. Вскоре они двинулись с места и тихо заговорили. За ними пристально наблюдала Каролина, укрывшаяся за стволом кедра. «Видимо, миссис Прайер и Шерли…»
Конечно, это Шерли. У кого еще такой стройный и грациозный силуэт, кто еще двигается так горделиво? У кого еще может быть такое выражение лица – беззаботное и мечтательное, задумчивое и радостное, насмешливое и нежное? Ничуть не боясь росы, она вышла с непокрытой головой – локоны обрамляют шею и свободно падают на плечи. Из-под палантина, небрежно укрывающего грудь, сверкает золотое ожерелье, на белоснежной руке поблескивает крупный драгоценный камень. Да, это Шерли! Тогда ее сопровождает, несомненно, миссис Прайер? Да, если только миссис Прайер выросла до шести футов и сменила скромный вдовий наряд на мужское платье. Рядом с мисс Килдар вышагивает мужчина – высокий, молодой, статный. Это ее арендатор, Роберт Мур.
Парочка тихо беседует, слов не разобрать. Задержаться на минутку вовсе не значит подслушивать, успокаивает себя Каролина, и луна светит так ярко, и лица их видны так отчетливо – кто смог бы устоять? Похоже, Каролина не в силах противиться любопытству, и она остается.
Было время, когда летними вечерами Мур имел обыкновение гулять с Каролиной, как сейчас прогуливается с наследницей Филдхеда. После заката они поднимались по лощине и дышали свежим воздухом, стоя на узком, покрытом душистыми травами уступе на краю глубокого ущелья и прислушиваясь к шуму ручья, одиноко бегущего по мокрым камням между заросшими ольхой берегами.
«Мы с ним держались гораздо проще, – подумала Каролина. – Ему не нужно было выказывать мне почтение, только теплое отношение. Роберт брал меня за руку, а ее ладони даже не касается. И все же в любви Шерли ничуть не заносчива. Нет в ней высокомерия, разве что осанка все такая же горделивая, но это врожденное и остается при ней всегда. Наверно, Роберт думает, как и я, что сейчас она особенно прекрасна, и воспринимает ее по-иному – как мужчина. Глаза Шерли сверкают так ярко и в то же время так мягко! Она улыбается – почему улыбка у нее такая ласковая? Роберт ощутил эту прелесть и наверняка прочувствовал всем своим мужским существом, не то что я, с моим отвлеченным женским восприятием… Они словно восхитительные и счастливые духи. Серебристая дорожка напоминает мне о том светлом береге, который ждет нас за пределами земной жизни. Они достигли этого берега, и теперь гуляют по нему вдвоем. А я прячусь в тени, и на душе у меня гораздо темнее, чем в моем тайном укрытии. Кто же я? Нет, вовсе не дух. Я – злосчастная смертная, которая страдает в безысходном мраке, тщетно силясь понять, для чего явилась в этот мир и зачем живет на белом свете; чем закончится ее земной путь, и кто поддержит ее в смертный час?
Это худший момент в моей жизни, однако я к нему вполне готова. Я отказалась от Роберта и уступила его Шерли в день ее приезда, в то же мгновение, как ее увидела – богатую, юную и прелестную. Теперь Роберт принадлежит ей. Он ее возлюбленный. И когда они поженятся, он полюбит ее еще сильнее. Чем больше Роберт узнаёт Шерли, тем больше к ней привязывается. Они будут счастливы вдвоем, и я их за это не виню. Но до чего же больно их видеть вместе! Не стоило вообще рождаться на свет; жаль, что меня не придушили в колыбели!»