– Ну, твое сердечко успокоилось? – спросила Шерли. – Ты согласна остаться дома?
– Я никуда не уеду без одобрения моих друзей, но надеюсь, что когда-нибудь им придется со мной согласиться.
Во время этого разговора миссис Прайер места себе не находила. Сдержанность редко позволяла ей выражать свое мнение или соваться с расспросами. Мысленно она формулировала самые различные вопросы и раздавала советы, которых никогда не произнесла бы вслух. Останься она с Каролиной наедине, могла бы и высказаться начистоту, однако присутствие мисс Килдар, каким бы привычным оно ни было, налагало на ее уста печать молчания. Сейчас, как и всегда в подобных ситуациях, миссис Прайер удерживали моральные принципы. Свою заботу о мисс Хелстоун она высказывала в завуалированной форме: осведомлялась, не слишком ли ей жарко у камина, ставила экран между креслом и решеткой, закрывала окно, часто смотрела на гостью с тревогой.
– Думаю, мне удалось расстроить твой план, – продолжила Шерли, – и теперь я могу предложить свой собственный! Каждое лето я отправляюсь путешествовать. В этом году я собираюсь провести пару месяцев либо на шотландских озерах, либо на английских. Надеюсь, ты согласишься сопровождать меня. Если откажешься, я не сдвинусь с места!
– Шерли, ты так добра!
– Я буду добра, если ты мне позволишь. Я вообще склонна совершать хорошие поступки. Знаю, мой недостаток в том, что в первую очередь я думаю о себе, но разве это не свойственно всем нам? Тем не менее, если капитан Килдар доволен жизнью и получает все, о чем пожелает, включая свою рассудительную веселую подругу, то с огромным удовольствием готов осчастливить и эту подругу тоже! Каролина, только подумай, разве мы не будем с тобой счастливы в горах Шотландии? Туда мы и поедем! Впрочем, если ты нормально переносишь морскую качку, можем отправиться куда-нибудь на острова – Гебридские, Шетландские или Оклендские. Как тебе такая идея? Вижу, что нравится. Миссис Прайер, призываю вас в свидетели! При мысли об этом Каролина вся так и светится!
– Мне бы это понравилось, – ответила Каролина, для которой идея подобной поездки была привлекательна.
Шерли потерла руки.
– Поедем, я приглашаю! – воскликнула она. – Я достаточно богата. Моя тысяча фунтов в год не просто кучка грязных банкнот и желтых гиней (не стоит отзываться о деньгах презрительно, я их обожаю!), а еще и здоровье для хворых, сила для слабых, утешение для павших духом. Я намерена найти им лучшее применение, чем просто жить в прекрасном старинном доме и наряжаться в шелковые платья; уважения богатых и благодарности бедных мне мало. Вот с чего следует начать! Нынешним летом Каролина, миссис Прайер и я отправимся путешествовать по северной Атлантике, посетим Шетландские и Фарерские острова. Посмотрим на тюленей в Сюдере и, конечно же, на русалок на Строме! Миссис Прайер, Каролина смеется. Мне удалось развеселить ее!
– Я с удовольствием поеду, Шерли, – произнесла мисс Хелстоун. – Мне хочется услышать шум волн – океанских волн! – и увидеть – ведь я столько раз представляла их в фантазиях! – бурные валы зеленого света, увенчанные шапками белоснежной пены, которая то появляется, то исчезает. Я мечтаю полюбоваться каменистыми утесами и островками, где спокойно гнездятся и выводят птенцов морские птицы. Мы двинемся по курсу, каким шли древние викинги! Пройдем совсем близко от берегов Норвегии… Знаешь, твое предложение заставило меня испытать некий смутный восторг, но это определенно восторг!
– Теперь, лежа по ночам без сна, вместо могил под кухонным полом ты будешь думать про Фитфул-Хэд, про кричащих вокруг чаек и накатывающие на него волны?
– Попробую. Вместо обрывков савана и обломков гробов, человеческих костей и праха я буду представлять тюленей на солнышке или пустынные берега, куда не ступает ни рыбак, ни охотник; скалистые расщелины, полные перламутровых яиц в гнездах из морских водорослей; непуганых птиц, скучающих по белому песку счастливыми стайками.
– А как насчет навалившейся на тебя тяжести?
– Попытаюсь забыть о ней, размышляя о том, как огромная масса воды качается над стадом китов, мчащихся из полярной зоны сквозь синевато-серую жидкую бездну; их по меньшей мере сотня, они барахтаются, мелькают, перекатываются позади патриарха морских глубин – настолько огромного, что он наверняка родился еще до Великого Потопа; такое создание и имел в виду поэт Кристофер Смарт, когда писал: