– Ты заметила? Мне удалось преодолеть некоторые трудности. Миновав подводные камни, я иду в открытое море!
– При попутном ветре твое путешествие может закончиться успехом?
– Надеюсь, что да, но надежда весьма призрачная. Ветра и волны нам не подвластны и часто сбивают моряка с пути, поэтому всегда следует ожидать шторма.
– Ты уже поймал бриз, моряк ты искусный, капитан опытный. Роберт, ты прекрасный лоцман и справишься со штормом!
– Хотя моя кузина думает обо мне слишком хорошо, я приму ее слова за счастливое предзнаменование. Сегодняшнюю встречу я буду считать птицей, чье появление предвещает моряку удачу.
– Какая из меня предвестница удачи? Увы, я слишком слаба и ни на что не способна. Не буду говорить о том, что хочу быть всячески тебе полезной, потому как на деле доказать этого не смогу. Роберт, желаю тебе большого богатства и настоящего счастья!
– Разве ты когда-нибудь желала мне иного? Чего там Фанни застряла? Я же велел ей идти вперед. Ах да, вот уже и церковное кладбище. Полагаю, тут мы и расстанемся. Можно было бы посидеть на крылечке, если бы не служанка. Ночь чудная, по-летнему приятная и спокойная, и мне не хочется возвращаться в лощину!
– Роберт, нам же нельзя сидеть на крыльце именно сейчас!
Каролина сказала это потому, что Мур уже вел ее туда.
– Пожалуй, ты права. Вели Фанни идти в дом. Пусть скажет, что ты скоро придешь.
Часы пробили десять.
– Дядюшка сейчас спустится, чтобы сделать вечерний обход, – он всегда осматривает церковь и кладбище!
– Ну и ладно! Кроме Фанни, никто не знает, что я тут, а я с удовольствием спрячусь где-нибудь, чтобы избежать с ним встречи. Когда он выйдет на крыльцо, мы отправимся к восточному окну; когда он дойдет до северной стороны, мы перебежим к южной, а в крайнем случае, притаимся среди надгробий. Вон тот высокий памятник Уиннов даст нам вполне надежное убежище.
– Роберт, в каком ты сегодня прекрасном настроении. Уходи, беги скорее! – поспешно добавила Каролина. – Я слышу, как скрипит дверь…
– Не желаю уходить – наоборот, хочу остаться!
– Ты ведь знаешь, как рассердится дядюшка! Он запретил мне встречаться с тобой, потому что ты якобинец.
– Что за чушь!
– Иди же, Роберт, он уже близко! Я слышу кашель.
– Черт бы его побрал вместе с кашлем! До чего же мне хочется остаться!
– Ты ведь помнишь, что он устроил… – начала Каролина и поперхнулась словами «возлюбленному Фанни». Выговорить их она не могла, ведь это прозвучало бы так, будто она на что-то намекает, – мысль опасная и тревожная.
Мур отнесся к этому проще.
– Ее возлюбленному? Насколько я помню, он задал ему холодный душ из насоса. Полагаю, со мной обойдется так же, причем с огромным удовольствием. Я бы подразнил старого упрямца – разумеется, не в ущерб тебе. Как думаешь, он понимает различие между возлюбленным и кузеном?
– Ну что ты, ни в чем таком дядя тебя даже не заподозрит, да и ваша ссора произошла по причинам политическим. Тем не менее я не хочу, чтобы ваш разрыв усугубился, а нравом дядюшка крут… Он уже подходит к садовой калитке! Ради своего и моего блага, Роберт, уходи!
Словесную мольбу Каролина сопроводила не менее умоляющим жестом и взглядом. Мур обхватил ее стиснутые руки ладонями, пристально посмотрел на нее сверху вниз, сказал пожелал доброй ночи! и ушел.
Каролина кинулась к задней двери, догнав Фанни. На залитую лунным светом могилу легла тень широкополой шляпы. Из своего садика чинно вышел священник, заложив руки за спину, и зашагал по кладбищу. Мур едва не попался. В конце концов, ему пришлось и прятаться, и кружить вокруг церкви, и сгибаться в три погибели позади монумента Уиннов. Там он был вынужден выжидать десять минут, оперевшись коленом о землю и сняв шляпу. Темные глаза его сверкали, на губах играла усмешка. Священник тем временем стоял, любуясь звездами, и нюхал табак в трех футах от него.
У мистера Хелстоуна не возникло ни малейших подозрений. Обычно он мало что знал о перемещениях племянницы, поскольку не считал нужным их отслеживать, и даже не ведал, что ее не было дома весь день, воображая, будто она сидит над книгой или занимается рукоделием у себя в комнате, – где, собственно, Каролина сейчас и находится, хотя вовсе не придается своему мирному занятию, как полагает дядюшка, а стоит у окошка с учащенно бьющимся сердцем и ждет, когда он вернется и ее кузен сможет уйти. Наконец так и происходит: мистер Хелстоун возвращается в дом, Роберт размашисто шагает между могилами и перемахивает через ограду. Каролина сходит вниз к вечерней молитве.