– Я не боюсь Шерли.
– Однако порой не любишь и даже избегаешь ее. Шерли чувствует, когда ею пренебрегают или сторонятся! Если бы не твой вчерашний провожатый, сегодня ты была бы совсем другой! Во сколько ты вернулась домой?
– Ближе к десяти.
– Расстояние в милю вы одолели за три четверти часа! Кто из вас мешкал – ты или Мур?
– Шерли, что за вздор!
– Ничуть не сомневаюсь, что вздор нес он. Либо же изображал невесть что, и это стократ хуже! Я вижу в твоих глазах отражение его взгляда. Мне следовало бы вызвать его на дуэль, да только где найти надежного секунданта? Я сердита, причем со вчерашнего вечера! Ты не спрашиваешь почему, маленькая молчунья и скромница, и, значит, не заслуживаешь, чтобы я вывалила тебе свои секреты одним махом! Честное слово, вчера я едва не последовала за Муром с самым что ни на есть зловещим умыслом! Кстати, у меня имеются пистолеты, и я знаю, как ими пользоваться.
– Брось, Шерли! Кого бы ты пристрелила – меня или Роберта?
– Думаю, никого. Скорее всего пальнула бы либо в себя, либо в дерево или летучую мышь. Твой кузен – фат, эдакий молчаливый, солидный, осмотрительный и честолюбивый фат! Так и вижу его перед собой: говорит непреклонно и в то же время вежливо, пытается склонить меня к выгодному для него решению (о, я это прекрасно понимаю!) своей несгибаемой силой воли, и… и тогда у меня кончается терпение!
Мисс Килдар заметалась по комнате, энергично повторяя, что терпения ее не хватает на всех этих мужчин, в особенности на пресловутого арендатора.
– Ты ошибаешься, – заметила Каролина. – Роберт вовсе не фат и не любитель пофлиртовать! Я готова за него поручиться.
– Еще бы! Думаешь, в данном случае твоему слову можно доверять? Твое поручительство я отклонила бы в первую очередь. Ради благополучия Мура ты готова отдать правую руку!
– Да, но лгать ради него я бы не стала. И поскольку я говорю лишь правду, уверяю тебя, вчера он вел себя вполне по-джентльменски.
– Я видела из окна, как Мур взял тебя за руку, едва вы вышли из ворот!
– Ну и что? Мы не чужие. Мы знакомы давно, вдобавок он мой кузен.
– Короче говоря, я негодую! – воскликнула мисс Килдар. – Благодаря его маневрам закончилось мое раздолье. Мур постоянно встает между нами! Без него мы были бы добрыми подругами, но эти шесть футов фатовства непрестанно омрачают нашу дружбу! Снова и снова затмевает он диск светила, которое мне хочется видеть ясным; превращает меня в твоих глазах в зануду и обузу!
– Нет, Шерли, нет!
– Да! Сегодня ты в моей компании вовсе не нуждаешься, и я это чувствую. По своей природе ты немного замкнутая, я же – создание общительное, не переношу одиночества. Если бы нам никто не мешал, мы были бы неразлучны, и твое общество не наскучило бы мне никогда! Вряд ли в отношении меня ты можешь сказать то же самое.
– Шерли, я люблю тебя! Шерли, я готова сказать все, что тебе угодно!
– Ну да, Лина, а потом пожелать, чтобы я убралась на край света.
– Вовсе нет! С каждым днем я привыкаю к тебе и привязываюсь. Как истинная англичанка, я не способна завязать горячую дружбу с первого же дня знакомства. Ты намного лучше прочих девушек, я очень ценю тебя и ни в коем случае не считаю обузой! Веришь?
– Отчасти, – улыбнулась мисс Килдар. – До чего же ты странная! При всей своей скромности обладаешь внутренней силой и массой достоинств, которые на первый взгляд не видны. По этой причине ты, разумеется, несчастлива.
– А несчастливые люди редко бывают хорошими. Ты ведь к этому ведешь?
– Ничего подобного! Я имею в виду другое: несчастливые люди часто поглощены собственными мыслями и вряд ли нуждаются в обществе таких, как я. Более того, неудовлетворенность жизнью не только приводит в уныние – она еще и разъедает душу, и я боюсь, что это именно твой случай. Поможет ли тебе мое сочувствие, Лина? Если да, бери – Шерли предлагает от всей души и заверяет тебя, что оно самое что ни на есть подлинное!
– Шерли, хотя ни у тебя, ни у меня никогда не было сестры, в подобные моменты мне становится ясно, что́ испытывают сестры по отношению друг к другу: глубокую привязанность, сплетающую их жизни воедино, и никакие потрясения искоренить ее не в силах, мелкие размолвки для нее не страшны – они лишь приминают ее, словно зеленые побеги, которые растут пышнее и гуще, когда гнет исчезает. Никакая любовная страсть не может с ней соперничать, потому что уступает сестринской привязанности и в силе, и в верности. Любовь способна ранить, Шерли. Любовь способна мучить и истязать, в ее пламени наши силы сгорают. В привязанности нет ни боли, ни огня – лишь поддержка и утешение. В твоем присутствии мне сразу становится легче, Шерли. Теперь ты мне веришь?