Осип шел впереди, постоянно сверяясь с планшетом. Когда мы зашли глубоко в лес, он остановился на небольшой поляне с одиноким деревом в середине.
— Здесь будет самое то, — сказал он.
Я открыл чемодан и передал Осипу черную коробочку, которую он прикрепил к центральному дереву и нажал на большую кнопку в центре. Прибор замигал зеленым светом.
— Ты знаешь, почему эту приблуду назвали «Белой нитью»? — спросил Осип, расставляя по периметру небольшие, пока выключенные лампы. — Когда-то давно, чтобы обнаружить улей, мы ловили одного шершня и привязывали к нему обычную белую нитку, после чего отпускали на волю. Шершень, конечно, сначала сопротивлялся, не мог понять, что происходит, опасно ли то, что его вдруг сковывает, но рано или поздно он летел домой. Вот тут-то мы и шли по белой нити и находили гнездо этих мерзавцев.
Осип расставил по периметру лампы оглушающего света, взял пульт управления и проверил, чтобы все они зажигались и тухли по его команде.
— Ты готов? — спросил он, надевая шлем.
Я кивнул.
Закрыл глаза и отпустил себя, погрузился глубже, словно тонул в реке собственных ощущений и эмоций. Потребовалось время, но когда я открыл глаза, то увидел лес во всей его дикой красе. Не тратя времени на любование, я снова закрыл глаза и прислушался. Лоб защекотало. Я прикоснулся к нему и нащупал под кожей два вздутых уплотнения. Я сосредоточился на них и позвал.
«Сюда! Сюда! Сюда!»
В языке Веспин нет слов, но Генерал советовал говорить про себя, чтобы четко передавать сигнал и свое намерение. Он говорил, что, если бы я захотел, то мог бы отказаться от человеческой речи и общаться феромонами на уровне одного только мироощущения, но это могло еще больше лишить меня человечности. Лоб защекотало. Усики завибрировали под кожей, но мой призыв не находил отклика.
«Сюда! Кто-нибудь! Покажись! Я здесь!»
А в ответ ничего. Та же умиротворяющая тишина. Я опешил: такого никогда не случалось. Хотя бы обычные шершни, не пораженные Веспиным токсином, должны быть в лесу. Пусть они отличались от нужных нам существ, но могли слышать меня. По крайней мере, раньше всегда слышали.
«Кто-нибудь! ПОЖАЛУЙСТА!»
Я выплеснул все внутреннее напряжение и впервые закричал на языке Веспин. Это была последняя попытка. И пусть я не слишком надеялся на результат, но и не собирался возвращаться на базу ни с чем.
Меня будто ударили в лоб, и я потерял равновесие. Дыхание сбилось от падения. Я лишился ориентиров и не мог открыть глаза от боли. Голову заполнили шумы, жужжание, шорохи крыльев, будто внутри меня вдруг очутился целый рой Веспин. Они кружили в моих мыслях и сознании, цепляясь тонкими лапками за самое сокровенное, выведывали все, что я пытался скрыть, и уносили куда-то далеко.
— Б…Т…Р…А…
Я кричал. Но не так как обычно. Изо рта вырывались нечеловеческие низкие вибрации, но я едва мог различить свой голос среди сотен других жужжащих и вибрирующих шепотков в голове. Мое тело дрожало.
— БР…РА…
Я сжимал голову руками, будто пытался собрать ее воедино, пока она продолжала рассыпаться на части. Шум, словно хор из тысячи голосов, сливался с чужими чувствами и картинками, которые видел не я.
И в один миг, наваждение словно сдуло ветром — все закончилось. Я глубоко вдохнул. Глаза сами собой приняли человеческий вид, но лоб еще болел. Осип стоял чуть поодаль от меня. Руку он опустил на кобуру. Я поднял указательный палец вверх и сказал как-то гнусаво и шепеляво:
— Все нормально.
Осип помедлил, но все же кивнул и повернулся к поляне с ловушкой. Я сидел на земле и пытался понять, что только что произошло. Что я почувствовал? Что так бесцеремонно вторглось в мой разум, когда я послал зов? И почему оно будто вытолкнуло меня из этой связи?
Я не успел все как следует обдумать. Мой планшет завибрировал. К нам приближалась одна единственная красная мигающая точка. Шершень размером с мой кулак быстро и целеустремленно летел к нам.