Те же буквы, что вертелись у меня в голове, когда я страдал от боли. То же послание, которое я не захотел принимать тогда, мне передавали сейчас.
— Ну что это? — спросил Липа. В его глазах читалось любопытство и нетерпение.
Все ждали от меня ответа. Я должен был признаться им, что вижу. Наверное, час назад я бы честно все рассказал. Но сейчас я не мог выбросить из головы поведение Осипа, которого считал почти что своим другом. Я не мог стать изгоем в этой группе. Кем бы мы ни были друг другу, больше у меня никого не было.
— Есть несколько вариантов, — мой голос дрогнул. — Возможно, датчик установлен слишком глубоко и мешает шершню. Может, ему больно, и он таким образом пытается с этой болью справиться. Ни один шершень не полетит в улей, если будет думать, что заболел.
— Ты уверен? — Липа видел, что я чего-то недоговариваю. Он слишком хорошо меня знал.
— Нет, — я попытался непринужденно пожать плечами, но получилось резко и неправдоподобно. — Может, это я перестарался с сигналом тревоги, и он сейчас летает по поляне и ищет, откуда он шел. Я могу прочитать его, если буду поближе...
— Не надо, — вмешался Осип. — Лучше вернуться на базу, а сюда прислать полноценный отряд для уничтожения.
— И что мы им сообщил? — Майор с ненавистью посмотрел на Осипа. — Что нашего зека напугала пчелка, он наделал в штаны, и им придется делать за нас нашу работу? Нам не положено уничтожать ульи, но нужно точно определять их местоположения и размеры. И я тут пока главный. Так что отставить! Вечером вернемся в лес.
— Вечером? — Липа побледнел. — Может, хотя бы завтра, когда будет светло?
— До завтра этот придурок умрет, — Майор указал на монитор. — Нам нужно, чтобы Локатор считал, что с ним случилось, и, в случае необходимости, призвал нового подопытного.
— Веспины ночью летят на любой свет…
— Значит, пойдем без света, — отрезала Надя.
Она свысока смотрела на Липу. Казалось, на его месте вдруг возник таракан — с таким презрением она на него косилась.
Я не знал, что сказать. У меня и самого не было желания снова идти в лес, где обитало нечто, говорящее со мной, но и возвращаться на базу из-за одного единственного приступа было глупо. Я решил, что ничего страшного не произойдет, если мы все вместе выйдем на разведку. У меня будет время самому узнать, что за вибрации в этом лесу и кто тут обитает. А остальные смогут прикрыть меня, если я вдруг обнаружу что-то опасное. Как только я буду знать наверняка, что происходит, то я обязательно сообщу остальным правду. Обязательно.
3
Брат
В шесть часов вечера отряд «Anti-Vespa» — все в защитных костюмах, кроме меня, — стояли у двери штаба по стойке смирно и слушали бодрый инструктаж Майора Бугрова:
— Сегодня у нас только одна цель: определить наличие улья в лесу. Как вы знаете, наши дроны не засекли активности шершней в данной местности так же, как и Локатор. Сигнал «Белой нити» слабеет, но все эти факты не означают, что улья тут нет.
—Будто завтра утром он пропал бы, — проворчал Осип.
— Наоборот, это наводит на мысль о более организованном и развитом скоплении Веспин, - Майор проигнорировал Осипа, а может, просто его не услышал. — Будьте готовы к встрече с зараженными и держите оружие наготове.
— А то обычно мы им в носу ковыряем, - сказал Осип громче.
На этот раз Майор наградил его презрительным взглядом, но продолжил:
— Мы выдвигаемся немедленно и идем в направлении места, где в последний раз засветилась «Белая нить». Идем двумя отдельными группами: я и Прытков задаем направление, Локатор и Липский прикрывают тылы.
— А мы с Тамарой ходим парой, - напел Осип. – Никуда без меня, а Бугор?
На лбу Майора появилась знакомая жила.
— Немоляева, остаешься в штабе отслеживать происходящее через дроны. Ты должна всегда быть на связи, потому что, напоминаю, в случае опасности мы обязаны отправить сигнал тревоги и вызвать подкрепление…
Надя буквально сорвала шлем с головы и сделала шаг вперед.
— Почему я в штабе? — с вызовом спросила она.
Я открыл рот от удивления. На Надю такие срывы не похожи. Обычно она исполняла роль Майорского верного пса, а сейчас вела себя как Осип.
Лицо Майора покрылось красными пятнами. На шее вздулись вены. Он шумно выдохнул и крикнул так, что стены задрожали: