— Для тебя нет, — спокойно возразил Генерал. — А для них была. Их Королева голодала. А Королева — это жизнь всего гнезда.
— Нет. — Я покачал головой. — Королева — это маленькая девочка, похищенная у матери.
— Ты об этом, — Генерал оказался недоволен моим вопросом на этот раз. — Я был против включения Немоляевой в вашу группу. Конечно, я был прав.
— Ты знал, что там ее дочь?
Мы встретились взглядами, словно скрестили мечи. В воздухе висел острый запах моей быстро растущей ненависти.
— Знал. Но никто из вас не должен был видеть того, что вы видели. Эта Королева оказалась слишком своевольна. И она, и ее улей поплатились за это. Так же, как расплачиваются другие мелкие ульи, которые не хотят соблюдать наши правила.
— Поплатились за то, что приняли меня за своего брата, захотели открыть мне правду и принять к себе? — Я приподнял бровь. — Она захотела сделать то, чего у тебя и в планах не было, пока я выполнял важную функцию для твоего собственного плана! Был твоим оружием все эти годы, пока ты вел свою двойную игру!
Генерал вскочил со стула. Я поднялся в воздух. Дело было не только в словах. Воздух накалился.
— Я спас твою жизнь!
— Ты отнял у меня все! — Я сжал почерневшие пальцы в кулаки. — Ты отнял у меня маму, свободу, всю жизнь настраивал меня против моего же вида. Я не понимаю. Зачем?
— Так было нужно.
— Чтобы я тебя не выдал, так? Ведь если бы я все знал, ты не мог бы отправить кучку неудачников на псевдоисследование. Что ты голову мне морочишь своими россказнями о защите! Ты отправлял нас туда, зная, что я не смогу никого обнаружить, и совет признает территории безопасными. Тогда на поля выведут больше людей, и твои королевы смогут питаться.
— Ты не понимаешь. У нас идет война.
— Я понимаю это куда лучше тебя! — Я так высоко поднялся в воздух, что ударился головой о потолок, но едва заметил это. — Я знаю, что такое потери с обеих сторон! Я даже не знаю, на чьей я стороне, но вижу, как умирают невинные жертвы, и все из-за тебя и твоей войны. С кем ты воюешь? С людьми или сам с собой? Разве ты не был человеком? Ты ведь должен понимать, что значит терять!
Генерал тяжело вздохнул. Он сел на место и указал на стул.
— Сядь, пожалуйста.
В его приказе было что-то сковывающее, и я вернулся на место. Он продолжил тихо и спокойно:
— Когда я начинал, я знал, за что борюсь. Я сражался за вас с Алисой. Ты прав. Я слегка запутался. Но у меня все еще есть мечта. Я хочу, чтобы в этом мире было место и для людей, и для Веспин. Большего мне не нужно. Все, что я делаю, я делаю ради этой мечты, и я рад, что ты теперь с нами.
— А если я не хочу быть с вами?
Вопрос словно пощечина ударил Генерала. Я столько лет пытался принять в себе человека, и вот когда я, наконец, это сделал, он вывалил на меня все это и ждет, что я вмиг изменюсь.
— Ты можешь выбрать себе другой улей и жить там под присмотром новой семьи, - ответил Генерал после недолгого молчания.
— То есть даже сейчас ты не дашь мне свободу?
Генерал взглянул на меня не так как раньше. Сейчас он будто увидел меня впервые.
— Знаешь, — сказал он почти шепотом. — Я надеялся, что, когда ты все узнаешь, ты меня поймешь, и у меня появится новый, достойный союзник, который поддержит меня во всем. Я думал, что спасаю не только своего сына, но и преемника.
Я смотрел на него и не верил. Все мои мечты обернулись кошмаром. Настоящее приключение, друзья, родители — все, чего я хотел, покрылось слоем мрака.
— Я хочу поговорить с мамой.
Оставался только один человек, который мог бы скрасить для меня все, что случилось. Дать надежду и цель.
Генерал снова поджал губы. Он делал так каждый раз, когда я задавал ему неправильный вопрос.
— Боюсь, это невозможно.
— Ты собираешься и сейчас разделить нас?
— Нет. Я буду только рад, если вы будете вместе. Просто ты не сможешь с ней поговорить. Твоя мама давно не говорит.
Очередной удар под дых.
— Почему?
— Не могу точно ответить. Она была обращена в то время, когда зараженные умирали в течение месяца после укуса. Чтобы поддерживать в ней жизнь, мне пришлось потрудиться. Препараты, операции и жесткий карантин повредили ее психику и разум.