— Понятно, — сухо ответил я и поднялся со стула. — С меня на сегодня достаточно.
Генерал не стал меня останавливать. Он опустил лицо в ладони. Я почувствовал небольшое удовлетворение от горечи его боли, витавшей в воздухе. У дверей меня ждала Майя. Я не ожидал ее увидеть, но и не обрадовался ей.
— Не надо так закатывать глаза, — сказала Майя. — Пойдем, я покажу, где ты будешь жить.
— Я не буду тут жить.
Майя даже не обернулась. Она продолжала лететь вперед, сворачивая то в один тоннель, то в другой. Я спросил:
— Ты знаешь, где моя мама?
Минуту Майя молчала. От нее исходила странная щекочущая вибрация. Я понял, что она совещается с моим отцом на закрытой линии, которую я не способен считать.
— Я отведу тебя, — в итоге ответила она.
В полете я мог отвлечься только на само гнездо. Оно напоминало военную базу больше, чем улей. Круглые металлические коридоры, потайные ходы и защищенные кодовые двери. Мимо пролетали обращенные в защитных костюмах, медицинских халатах и военной униформе. Их лица казались мне смутно знакомыми. Вероятно, я видел их на военной базе.
— В «Аnti-Vespa» все заражены? — спросил я.
Майя не собиралась отвечать. С момента скрытых переговоров с отцом она держалась холодно, и от нее воняло отвращением, напоминающим смрад гниения.
— Это здесь, — сказала она, указывая куда-то вниз.
Мы вернулись туда, откуда пришли. Мама стояла на том же месте, где была в момент моего прихода. Она все еще вглядывалась в темноту тоннеля, ведущего к двери, будто очень кого-то ждала. Я подлетел к ней ближе и коснулся худого, черного плеча. Она не обратила внимания. От нее пахло цветами вишни, и все вокруг словно лучилось ее надеждой.
— Мама, — негромко позвал я, надеясь, что это пробудит ее ото сна.
Она слегка нахмурила брови, будто что-то на долю секунды омрачило ее светлое сознание, но так и не посмотрела на меня, будто боялась отвлечься от тоннеля даже на миг. Я взял ее руку и сжал тонкие пальцы, закрыл глаза и увидел солнце.
Внутри мамы существовал особый мир с исключительно светлыми красками. Я видел ее сердце, сияющее ярче самой красивой звезды. Все внимание она направляла на тоннель, через который каждый день к ней возвращался любимый. Искалеченное сознание не могло передать слов, но я отчетливо видел картинку, которая оставила в маминой душе неизгладимый отпечаток.
Ее любимый мужчина уходит, но обещает, что когда он вернется, то приведет с собой Его, кого-то особенного, кого-то любимого, родного, близкого и незнакомого. Мужчина обещает и уверяет, что она ничем не может помочь, ей нужно только ждать. И мама остается ждать на одном месте все свободное ото сна время. Черный тоннель для нее словно луч надежды. Она вздрагивает каждый раз, когда слышит, как открываются двери, глядит на незнакомцев в ожидании, что один из них тот самый, верит, что если будет ждать, то однажды Он обязательно появится.
Я блуждал по ее мыслям и искал образ того, кого она ждет, но его там не существовало. Ее память давно стерла того человека. Должно быть, воспоминания о нем причиняли ей слишком много боли.
— Мне очень жаль, — добавил я шепотом и отлетел от нее в сторону.
Я сел на металлический пол недалеко от мамы. Ее тело в основном напоминало человеческое, только с почерневшей кожей. У нее не было ни крыльев, ни усиков. А глаза, хоть и были черными, все равно лучились внутренним теплом и любовью.
— Знаешь, как я стала зараженной?
Я быстро утер рукавом слезы. Я не заметил Майю и не знал, как долго она стояла за моей спиной. Должно быть, с самого начала.
— Мне было четырнадцать. — Майя уселась рядом. — Мы с моим парнем по вечерам сбегали из дома. У нас было одно укромное местечко за городской стеной. Мы часто там отдыхали и целовались. И сколько бы взрослые ни пугали нас Веспинами — мы никого никогда там не видели. В один вечер мы, как обычно, договорились о встрече там. По дороге меня заметил патрульный. Я сказала, что возвращаюсь домой, но думаю, он проследил за мной и увидел, куда я иду. Я боялась, что будут проблемы, но нет. Брешь в стене не заделали. Никто меня не задержал и не допросил. Но на следующий день там оказалось столько Веспин, сколько я за всю жизнь не видела. Меня укусили, а моего парня съели у меня на глазах. Не думаю, что когда-то видела что-то ужаснее. Меня нашли патрульные и привезли сюда. Раньше они никогда не появлялись на нашем месте, но в тот день будто знали о том, что случится и ждали. О моем случае тут же написали в газетах и раструбили в новостях. Совет писал о растущей опасности Веспин, необходимости ужесточения мер и вводе комендантского часа. А оппозиция писала о халатности советов. В общем, мой случай был для кого-то всего лишь ходом в шахматной партии. А я думала, что моя жизнь кончена.