— Оставайтесь на месте. За вами уже выехала патрульная группа. Она определит ваше местонахождение, даже если вы попытаетесь скрыться.
Троица переглянулась между собой.
— Не переживайте, — мягче сказал Рядовой. — Вам помогут.
Он надел шлем, развернулся на пятках и зашагал прочь, а я стоял столбом и смотрел на незнакомых мне людей, а они смотрели на меня. Впереди их ждало болезненное исследование, принудительная вакцинация, сотни допросов и проверок, потом, вероятно, тюремный срок на пару лет, ведь они не смогут заплатить огромный штраф, и пожизненная отработка долга на каторге. И все потому, что им не повезло родиться там, где они родились.
— Простите нас, — сказал я и ушел, не дожидаясь ответа.
Вряд ли они смогли понять смысл моих слов, но он до них еще дойдет, когда до них доберутся военные. Сердце сжалось от обиды на Липу. Нас часто ставили в пару на заданиях, и обычно он прислушивался ко мне.
Я хотел сделать больше для этих людей. Вина придавила меня к земле, а в груди собралось неприятное чувство, будто там скопилась черная, густая слизь. Если бы я сейчас закрыл глаза, то снова увидел бы янтарный, внимательный взгляд. У меня не хватило бы сил выдержать его снова.
Мы молча дошли до конца единственной улицы и свернули с нее, чтобы обследовать деревню со стороны леса. Я все это время смотрел себе под ноги и пинал один и тот же камешек. Вибраций по-прежнему не было, хотя я и не особо прислушивался, потому что стоило напрячь слух — и мне казалось, я слышу приближающуюся машину патрульных, которая приехала за новыми жертвами системы.
— Ну чего ты дуешься?
Я и не заметил, как Липа снял шлем. Теперь он нес его под мышкой. Я не ответил.
— Ты знаешь правила, — не отступал он. — То, что ты не боишься Веспин, не значит, что никто не должен. Не все такие особенные, как ты.
Я открыл было рот, чтобы возразить, но вместо этого ответил очень тихо:
— Ты прав.
— Я знаю, — невесело ответил Липа. — И мне от этого так же тяжко, как тебе.
Мы остановились и пожали друг другу руки в знак примирения. До общего сбора в штабе оставалось еще минут пятнадцать, а мы почти пришли.
— Тут точно чисто? — спросил Липа.
Он остановился на краю леса и достал электронную сигарету.
— Точно, — я фыркнул. — Тут даже ос нет. Вообще никого.
— И чем ты недоволен?
— Опять задание на день. Кино с дронов посмотрим и на базу.
— И хорошо бы. — Липа поднял взгляд к небу. — На базе спокойно.
— Ага, если ты не заперт в комнате с мягкими стенами, — буркнул я. — Я бы предпочел долгое задание. Чтобы хоть недельку погулять.
— Давай уже через месяц, когда я дембельнусь, — Липа хохотнул и выпустил белые клубы ароматного пара.
— Всего месяц остался? — Я вскинул бровь. — Лерусик почти дождалась?
Липа с улыбкой кивнул, и его рука интуитивно потянулась к груди. Я один знал, что там он носил кулон с фотографией своей возлюбленной Леры.
— А если бы ты не к нам пошел, а на обычную службу, сколько еще нужно было бы служить?
— Еще четыре года и семь месяцев. В прошлом году обязательную службу продлили до шести лет.
Я присвистнул. Они так быстро меняли правила, что я не успевал следить за ними. Да и Генерал нечасто рассказывал, что происходит за пределами моей палаты.
— Так тебе здорово повезло к нам попасть, — подытожил я.
— Если дрянь, что они мне вкололи, никаких побочек не даст, то точно повезло.
— Конечно не даст, — обиделся я. — Она же создана из моей крови. Почему ты так не доверяешь сыворотке? Генерал говорил, что после укола вы можете даже костюм не носить. Вас все равно не могут заразить.
— Но все еще могут ужалить, — парировал Липа. — Я слышал, что даже обычный шершень, если попадет в шею, может убить, а у Веспин еще и ядовитые жала, и они плотоядны. Про Зараженных и говорить не стану.
Я хмыкнул, но спорить не стал. Липа докурил, спрятал сигарету под костюм, надел шлем, и мы пошли к штабу. Меня одолевали смешанные чувства. Я был рад за ребят. Им было всего по восемнадцать, когда Липа попал в армейские списки. Они встречались два года и только начали думать о свадьбе, а тут такое. И вот почти прошло полтора года. Им осталось потерпеть всего месяц, и они снова будут вместе, свободные и счастливые.