С другой стороны, думая об их счастье, я не мог не думать о собственном одиночестве. Липа мой единственный друг за всю жизнь, но вряд ли он будет писать мне письма, когда получит свободу. У него в городе будет другая жизнь и другие друзья. Нормальные люди.
Штабом оказался старый, но крепкий кирпичный дом на опушке леса. Окна и двери укрепили металлическими пластинами, а дыры в фундаменте залатали особой смесью. Я поднес планшет к двери, и она с грохотом открылась. Мне снова показалось, что я слышу шорох колес по гравию. Я обернулся на дорогу, но она пустовала.
В доме нас встретила единственная комната с печкой, накрытой сейчас черным брезентом. На полу уже ждали пакеты с пятью спальными мешками и припасами. Основную часть комнаты занимали раскладные столы. Единственным освещением служили экраны компьютеров и напольные фонари.
Мы прибыли последними. Осип уже сидел в углу, склонил седую голову, потирая левую ногу. Она вся раскраснелась и опухла — выше колена ее сдавливал металлический, толстый браслет с мигающей зеленой лампочкой. Надя энергично стучала по клавиатуре, настраивая дроны в поисках сигнала, который ей никак не удавалось словить. На экране хорошо просматривалась вся деревня, но картинка из леса постоянно смазывалась и пропадала. Майор сидел с пультом управления в руках. Он поднимал глаза на экран и опускал их обратно на пульт, поправляя положение дронов, нажимал несколько кнопок и смачно ругался.
— Что у тебя? — окликнул он меня. — Доложить обстановку!
— Тут все чисто. — От этих слов к горлу подступил ком. Я увидел облегчение на лице Майора и представил, как завтра мы сядем в машину и уедем отсюда. Дрожащим голосом я добавил: — Но это только в деревне.
Липа так резко повернул голову, что я услышал, как хрустнула его шея. Щеки налились горячим стыдом. Я надеялся, что Липа поймет по моему лицу, что я просто хочу побыть с ним несколько лишних дней. Кто знает, будет ли еще в этом месяце у нас выезд? Вдруг это задание наш единственный шанс попрощаться.
— Объяснись! — рявкнул Майор и отвлекся от пульта, повернув ко мне настороженное лицо. Посмотрел мне в глаза. — Что значит только в деревне?
— Я не смог прослушать лес. Он слишком густой. Возможно, из-за этого вибрации слабые.
Майор медленно кивнул.
— Понял. Дроны тоже ничего не зафиксировали в лесу. Вообще ничего. Ни одной живой души, будто там даже зайцев нет, — сказал он не слишком весело и повернулся к Липе, который все еще буравил меня взглядом, явно недоумевая, кому я соврал: ему или Майору. — У тебя что? Я видел, ты подал рапорт о тараканах.
— Так точно. — Липа выпрямился. — Были обнаружены трое без фамилий, номеров и разрешения на пребывание. Я уведомил их о нарушении протокола, распорядился, чтобы они оставались на месте и передал их местонахождение по спутнику в ближайший пункт связи.
— Да, тут город недалеко есть. Они уже сообщили мне о выезде. Молодец.
Липа кивнул. Майор вернулся к пульту и бросил через плечо:
— Свободны. Оба.
Мы заняли места в углу рядом с Осипом и пожали ему руку.
— Здорова, — поздоровался Липа.
— Здоровей видали, — Осип хохотнул, но его смех перерос в приступ кашля. — Тараканов встретили?
Я отвернулся, а Липа ответил:
— Ага. Хорошо еще безобидных.
Я наблюдал за попытками Нади поменять настройки дронов. Она морщилась, от чего казалась еще дурнее, чем обычно. Ее простое, уже покрытое морщинами лицо исказилось от напряжения. Серые, бесцветные глаза перебегали от клавиш к экрану. Темные с сединой волосы Надя так крепко собрала на затылке, что линия роста волос раскраснелась. Она, словно почувствовав на себе мой взгляд, повернулась. Я кивнул ей в знак приветствия, но она с плохо скрываемым отвращением отвернулась.
— Мда, не повезло тебе сегодня, Рядовой, — протянул Осип и подмигнул. — В игре не повезло и в патруле.
— Я еще отыграюсь, — буркнул Липа.
— Только не сейчас, — вмешался я. — Майор быстро прикроет нашу лавочку, если увидит.
— Уж кому-кому, а тебе бояться стыдно, — Осип опустил штанину, скрывая браслет. — У тебя на плече вместо ангелочка Генерал сидит. Да и давай четно, терять тебе нечего.
Я поджал губы. Осип не привык следить за словами и всегда говорил правду. За эту черту мы с Липой быстро приняли его в нашу компанию, этой чертой он доводил Майора до бешенства и именно из-за этой черты бывал неожиданно груб.