Я не видел лиц патрульных. Вместо их глаз с забрала шлема на меня смотрело собственное отражение. Мои человеческие глаза почернели и раздулись, словно два шара. Они стали глазами шершня. Три одинаковых патрульных застыли на месте. Моя уверенность от их ступора продолжала расти, и глаза все увеличивались в размере, сдерживаемые только человеческими костями и веками. Я втянул ноздрями воздух. Пряная злость Майора заглушала эмоции других членов нашей команды. Я ожидал почуять кислый смрад страха патрульных, но от них исходил только запах металла и пота. Один из них подал голос:
— Мы доложим о результатах выезда куда следует. А теперь уходим.
— Но… — пытался возразить другой.
— Я сказал: уходим. Майор Бугров, я так понимаю, ваш…Локатор находится под защитой Генерала. А мы его, должно быть…потревожили. Очень попросил бы вас оставить эту встречу в секрете от начальства.
— Только если ваши бойцы не станут о ней болтать. Если слух до Генерала дойдет не от меня, я буду вынужден предоставить ему полную информацию обо всех участниках.
— Конечно.
Они пожали друг другу руки, и патрульные ушли. Глаза заслезились, когда мир вернулся к обычной четкости и единению. Я зажмурился, а когда снова обрел зрение, увидел перед собой краснющее, перекошенное от ярости лицо Майора Бугрова.
— Тебе очень повезло, пацан, — медленно и вкрадчиво заговорил он, — что я не уполномочен наказывать тебя. Если бы ты был в моей власти, я бы вплотную занялся твоей дисциплиной и…
Майор ткнул меня пальцем в грудь, и в этот же момент его оттолкнула длинная рука. Осип вышел из-за моей спины и встал рядом.
— И что бы ты сделал, Бугор? Расскажи, нам всем интересно. Отправил бы его патрулировать без костюма? Или запер бы его на базе? Лишил бы контактов с внешним миром? Что ты можешь ему сделать?
Капилляры в глазах Майора полопались в ту секунду, когда Осип назвал его «Бугром». Все вены на его лице проявились четко, будто карта рек. Он заорал так громко, что изо рта вылетела слюна:
— Не твоего ума дело! Если я с ним не могу ничего сделать — не значит, что и на тебя управу не найду! Не забывай у кого пульт управления твоим браслетом, Прытков! В моей власти не только отправить тебя назад за решетку, где тебе самое место, но и перед этим устроить тебе веселое путешествие под названием: «медикаментозное обездвиживание»!
В подтверждение своих слов Майор достал из кармана маленький пульт с одной единственной красной кнопкой. Его руки дрожали, словно от нетерпения. Я испугался, как бы он случайно не активировал браслет.
— Уже не такой смелый? А, Прытков? Не тебе за него заступаться, жалкий ты уголовник!
Я перевел взгляд на Осипа. Ему будто бы и не было страшно. На губах играла легкая полуусмешка, словно он проверял Майора, прощупывал, как далеко сможет зайти и остался доволен результатом.
— Однажды, Майор, мы встретимся с тобой, когда твоя игрушка не сможет тебе помочь. Мне очень интересно будет услышать, что ты скажешь мне тогда.
С этими словами Осип вернулся в свой угол и разложил спальный мешок. Майор остался на месте с поднятой рукой, сжимающей пульт. Он тяжело дышал, раздулся, словно рыба-шар, и кожа его приобрела бордовый оттенок. Он медленно приходил в себя. Почему-то его ярость напомнила мне и мои превращения. Мне стало стыдно за свое поведение. Я тихо сказал:
— Извините.
И постелил свой спальный мешок рядом с Осипом. Липа последовал моему примеру. В штабе воцарилась убийственно напряженная тишина.
2
«Белая нить»
Я проснулся от жуткой головной боли. Так всегда бывает на утро после обращения, даже если оно короткое и контролируемое, как вчера. При малейшем движении виски взрывались от боли, свет, словно лезвие, резал глаза, а желудок скрутило узлом. Липа говорил, что так выглядит похмелье, но я мог принять его слова только на веру, ведь сам никогда не пробовал ничего крепче чая.