Я встал последним. Никто меня не разбудил. Майор так и не решил, стоит ли обследовать лес или лучше выйти в деревню на поиски вчерашних тараканов, или свернуть миссию и вызвать оперативную группу для более тщательного обследования деревни Шершуны. Он настолько задумался, что даже не наорал на Осипа и Липу, играющих в камень-ножницы-бумагу в углу.
— Кто проснулся?! — Осип ободряюще мне улыбнулся. — Мы думали, ты впал в кому.
— Доброе утро, — поздоровался я. — Мне кажется или сегодня кто-то выкрутил яркость мониторов на двести процентов?
Липа не ответил. Он сосредоточенно разглядывал свой кулак, готовый вот-вот лопнуть от напряженного планирования следующего хода в игре.
— Давай еще раз, — решительно обратился он к Осипу.
— Ох и любит этот парень проигрывать. Считай, Лок.
Я подсел ближе к ним и шепотом посчитал:
— Раз, два, три.
Липа выкинул ножницы, а Осип — камень. Липа стукнул кулаком по ладони, а я засмеялся громче, чем стоило.
— Так! — Майор поднялся со своего места и подошел к нам. — Вижу, вам нечем заняться. Как на счет старой доброй «Белой нити», чтобы понять, куда нам двигаться дальше?
— Только не это, — застонал Липа.
— Именно это, Рядовой Липский. Чтобы к обеду все было готово! Все усвоили?
— Да, — вяло пробурчали мы втроем.
— Я плохо слышу! — рявкнул Майор.
— Это не к нам, а к лору, — Осип выжидающе смотрел на Майора с озорной усмешкой на губах.
Бугров шумно втянул воздух ноздрями, но сдержался. Он указал пальцем на два черных чемодана.
— Кто со мной в лес? — Я обратил к Липе веселый, заговорщицкий взгляд, но он отвел глаза.
— Я бы хотел остаться в штабе и настроить сигнал за компьютером, — сказал он, избегая смотреть в мою сторону.
Я хотел скрыть досаду, но мне это не удалось. Я почувствовал, как изменилось мое лицо: уголки губ опустились вниз, а брови нахмурились. Я попытался придать себе не такой угрюмый вид, но Осип заметил мое разочарование.
— Придется тебе прогуляться со стариком, парень, — прохрипел он.
Липа, не глядя на меня, подошел к чемоданам и открыл нужный со встроенным монитором. Я пошел за ним.
— Не смотри на меня так, — перешел в защиту Липа, опережая мои вопросы.
— С каких пор ты заделался штабной крысой? Раньше ты обожал вылазки, — укоризненно начал я и добавил шепотом: — В этой местности даже Веспин нет. Пошли, развлечемся.
Но Липа покачал головой.
— Почему?
— Потому что мне остался всего месяц, — тихо, но четко ответил он. — Всего через месяц я буду дома. Я не хочу рисковать.
— Но ты все-таки снял шлем вчера и сам видел, что все тихо.
— Я сглупил вчера из-за этих тараканов, — обиженно буркнул Липа. — Я думал, раз тут все тихо, то мы сегодня вернемся на базу, но Майору ты говоришь не то, что мне. Кому из нас ты врешь? Ты провоцируешь меня, будто не понимаешь, насколько это для меня важно.
Он обхватил ладонью свой медальон. Лицо его посуровело. Никогда раньше я не видел в нем такой серьёзности и упертой глупости, как у истинного вояки. Я закатил глаза.
— Конечно. Вся твоя жизнь ради Лерусика. Все вертится вокруг нее.
Я специально не дал ему время ответить и вернулся в угол. По дороге бросил взгляд на Надю. Она тут же отвела глаза. Когда я смотрел на нее, она всегда отворачивалась и напрягалась, будто готовилась к нападению. А ведь Генерал предупреждал меня на ее счет, когда Надю только включили в группу.
— Разобрались? — спросил Осип, надевая защитный костюм.
— Нечего там разбираться, — буркнул я.
Я быстро переоделся в камуфляжную форму, упорно игнорируя людей в комнате. Уставился в одну точку на стене и сверлил ее взглядом. Мне казалось, все на меня смотрят и ждут, что я сорвусь.
— Ты так дырку на стене протрешь, — Осип похлопал меня по спине. — Пойдем.
Осип вызвался нести чемодан, но я схватил его раньше. Я знал, как нелегко Осипу даются прогулки с браслетом. Его местоположение постоянно отслеживали и, если Осип шел слишком быстро, отклонялся от забитого Майором маршрута или отходил далеко от штаба, браслет сдавливал его ногу так, что он начинал хромать. После вылазок нога напоминала вареную колбасу: она распухала, краснела, а иногда даже синела.