-Мадам! – Вдруг послышался голос. – Мадам! Да-да, Вы!
Я обернулась. Сквозь толпу ко мне пробирался тот самый Чилли. Он ловко подхватил меня под локоть, и мы прошли и мимо охраны, и мимо других гостей, и мимо консьержей. Оказавшись в тепле старого зала, я лишь ощутила больший внутренний озноб.
- У нас еще есть время. Кофе? Горячий шоколад?
Длинным и уже знакомым мне коридором мы прошли в главный зал Холла. Чилли провел меня к столику с креслом, стоящим почти у самой сцены с левой стороны.
- Располагайтесь. Вам нужен хороший кофе, чтобы согреться. Вам принесут.
Через несколько минут официант с какой-то безупречной осанкой принес мне не только кофе, но и шоколад, и терпкое игристое вино. А еще через несколько минут соседние столики начали занимать другие гости – я узнала только сестру жены Префекта и от осознания, что сижу среди очень уважаемых и непростых людей резервации еще больше сжалась внутри. Каждый из гостей, проходивших мимо, здоровался со мной так буднично, словно мы каждый день завтракали где-нибудь на Авеню. А потом зал заполнили, на сцене зажгли те самые свечи, погасили свет и свое привычное место занял он.
И играл он все последующие два часа, как мне казалось, для меня одной. Впрочем, по взглядам соседей я поняла, что казалось это не только мне. Из оцепенения меня выводила лишь музыка. Хоть и ненадолго. А за несколько минут до окончания снова возник Чилли, подхватил меня под руку, выйдя из зала, повел уже другими коридорами в ту часть Холла, куда закрыт доступ простым смертным.
Знаете, как можно описать мое состояние в этот момент? Никак. Это то чувство, когда сбывается то, о чем ты боишься мечтать. Сбывается столь стремительно и столь реально, что мозг отказывается это воспринимать. И ты просто искренне, всецело, всем своим я стараешься поверить в происходящее. И да, ущипнуть себя – не помогает.
- Привет, я чертовски устал. – Он поставил гитару у стены и опустился в большое кресло напротив. – Чертовски. Ваш Префект – настоящий зануда и не отпускает меня ни на минуту. Как вы с ним живете?
Что я должна была ответить – я не поняла. Сказать про Префекта в подобном духе – это почти подписать себе приговор. Уши, как говорится, есть даже у стен.
-Я, наверное, лучше пойду … Я очень и очень благодарная за такую возможность и приглашение, и …
-Сейчас поедем ужинать, а потом – домой. Завтра – рано вставать. Префект пригласил меня на семейный завтрак. Скучнейшее мероприятие, но ты же не оставишь меня одного?
Ужинали мы в самом центре резервации, в высотном Облачном доме. Попасть сюда – уже мечта. Почти весь ужин Шерухан рассказывал свои впечатления о нашей резервации и больше – о погоде. Что столь мерзкой и штормовой погоды он не припомнит за все его плавания. Я больше кивала, хотя с каждым глотком ибринского вина (которое, кстати, было прекраснейшим) все больше ощущала себя способной не только кивать, но и говорить. И та самая реальность наконец-то прокралась в мое сознание…
***
А потом наступило утро. И я, закутавшись в простыни, устроилась в кресле у окна. Оказывается, наша резервация не только большая, но и красивая. Если смотреть на нее с высоты дома на Авеню. Шерухан еще спал. Я плохо помнила, как оказалась в его апартаментах, уверяла себя, что не помнила, что было потом и искренне старалась не думать, что будет потом. В любом случае, такое приключение…
- Ты хоть имя свое скажи. Сейчас уже можно, я думаю. – Он подошел и поцеловал меня в шею. Так буднично и обычно, словно делал это каждый день последние много лет.
-Лита, - улыбнулась я.
-Лита. – повторил он.
***
Что было потом? Потом были будни. Очень похожие друг на друга: мы завтракали с разными, но как правило, важными людьми. Иногда завтраки плавно перетекали в обед. Чаще всего мы завтракали в доме Префекта: я успела познакомиться и относительно подружиться с его женой и старшей дочерью. Точнее, как мне показалось, это они искренне старались подружиться со мной. Потом, если погода позволяла, мы отправлялись на Восточную Набережную. Могли гулять, могли пить кофе в Салоне. Иногда он просил гитару и играл, чем приводил в неописуемый восторг каждого посетителя и владельца Салона. Если погода не позволяла, мы либо принимали дома гостей, либо выбирались на разные мероприятия. В это время года традиционно у нас проходит множество фестивалей, выставок и тому подобных… Все время нас ловили фотографы. И все время я внутри ежилась от такого внимания. Что же Шерухан? Он просто сказал однажды одному наиболее назойливому журналисту: