Шесть дней Ивана Дмитриевича
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ.
Было нас у отца с матерью шестеро. Хоть матушка и народила восемь детей, да двое умерли в младенчестве, в том возрасте, когда и ходить еще не умеют, поэтому в памяти моей не осталось лиц их. Жили мы в Ирбитском районе, что в Свердловской области, в деревне Пьянково. Отец работал в колхозе вместе с матушкой, и мы тоже сызмальства к труду были приучены. Мы это Агриппина, Алексей, Дмитрий, я, Петр и Александр. Смутно помню, кто, сколько классов окончил, но думаю, что все, как и я - 4 класса. Правда Леша умным был, он может и семь окончил, ведь перед войной электриком в депо работал. Не помню уже, сколько лет минуло.… А мы все в колхозе так и остались работать. А в восемнадцать лет, я на шофера выучился и на тракторе до мая 1942 года работал, когда Алексей уже почти как год воевал в артиллерии…
УЧЕБКА.
- Да что же ты мне Ваньку-дурочка тут показывал! - словно Зевс изрыгал молнии начальник военного училища и по совместительству председатель аттестационной комиссии на меня. – Я тебя уже отчислять в пехоту хотел, а ты мне все экзамены на отлично сдаешь! Говори, рядовой Свалухин! Ну!
- Я только недавно все понял, товарищ полковник, - явно не убедительно пытался оправдаться я.
- Понял! Понял! Да я тебя зашибу негодяй! – взревел он во всю силу, что стекла в помещении зазвенели. – Пошел вон из класса! Отлично!
Шел май 43-го года. Подошло к концу наше обучение по программам водитель-механик и наводчик орудия танка, но у нескольких человек в нашем взводе учеба не заладилась под самый конец обучения. Причиной тому было следующее обстоятельство.
После 10 месяцев обучения, отправили меня и двух моих земляков в соседнею деревню за продуктами. По дороге, уже у самого поселения, встретился нам комиссованный по здоровью бывший танкист. Увидев издалека его хромую походку и словно в саже вымазанное лицо - по моей коже сразу же пробежал холодок. Подойдя ближе к нему, мы увидели, что вся голова и руки его были неописуемо страшными от полученных ожогов. Глазные щели на лице были разных размеров, а нос практически отсутствовал. Передвигался он с трудом опираясь на костыль и тяжело дышал. Было видно, что он очень сильно страдал и не скрывал этого. Мы же проходя мимо него хотели сделать вид, что не видим его, но он первый начал разговор.
- Здорово солдаты, - поздоровался он. – В колхоз за продуктами, пожаловали?
- Здорово и тебе, - неожиданно для себя ответил я. – За продуктами приехали, - продолжил я, стараясь не смотреть ему в лицо, а глядя куда-то в центр груди на выцветшую гимнастерку.
-Троём, то унесете? – поинтересовался он. – Обычно шестеро приезжали, а вас вижу трое или отстал кто?
- Все мы здесь, - поддержал разговор Федор, тоже глядя куда-то ниже лица собеседника.
- А вы не стесняйтесь, посмотрите на лицо мое. Вы же танкисты. И я когда-то им был, а теперь все комиссован по здоровью. Живой, но страшный как черт. И воевать не могу больше, - его голос на мгновение дрогнул.- Раньше я был первый парень на деревне. По мне все девки с ума сходили, а теперь все не нужен ни кому.
- Война же, - попытался я прервать его.
- А ты был на войне то? Вижу, что не был, поэтому и веселый. А мой экипаж заживо сгорел, я один чудом выбрался…
- На каком танке воевал, - снова попытался я вмешаться в его воспоминания.
- А какая на хрен разница. На войне все танки горят, как спички, моргнуть не успеешь, а ты уже в огне весь и дышать не чем…, - после чего он замолчал и поковылял дальше не оглядываясь.
Федор, Никита и я развернулись, словно ни чего и не было, и направились дальше по своим делам. Дойдя до амбара, где нас уже ждал завхоз, мы принялись грузить продукты на колхозную телегу.
Телега пахла прокисшим молоком и простоквашей, словно кто-то скинул ее в молочное озеро и оставил там на несколько дней, до тех пор пока она не впитает весь этот запах.. Как оказалось, вчера на этой телеге в город отправили все молоко - собранное в колхозе за 2 дня, но по дороге на одном из ухабов одна из бочек треснула и содержимое ее разлилось, покрыв доски жирным слоем сливок. Из-за этой неприятности у завхоза долго не принимали молоко в городе, пока не приехал председатель и не уладил все разногласия. Обратно же завхоз приехал в деревню только поздно вечером и по этой причине, видимо, телегу и не успели отмыть.
- Жируете, - как-то не весело пошутил Никита, обращаясь к завхозу, после чего тот и поведал нам эту историю.
Выслушав его причитания и угрозы в адрес неизвестного нам плотника, мы продолжили загружать выписанные нам продукты. Примерно через полчаса работы мы сделали перекур, и расселись прямо на земле под теплым апрельским солнцем продуваемые еще прохладным ветерком. За полчаса работы мы почти не обмолвились и словом, думая о тех словах, что сказал нам обожженный танкист.