А в 51-м году, к нам на производство приехал Степан Степаныч. Это был очень грамотный и воспитанный человек. Раньше он работал в Москве, и говорят, был на очень высоком посту. Но сгубила его, как это не редко с нашим мужиком бывает, привычка выпить. Любил он это дело. Из-за этого Степаныча и отправили на севера, исправляться. Здесь ему предстояло возглавить секретное производство чего-то. Это сейчас я знаю, чем конкретно он занимался, а тогда тайна была под семью печатями. Вот и познакомился я с ним вскоре. Мужик он простой был, без гонора, потому видно и сошлись мы, хоть он и начальник. А по прошествии нескольких месяцев, Степаныч и спросил меня:
- За что сидишь, Ваня? Нет, если не хочешь не рассказывай. Мне интересно просто.
- А мне и скрывать не чего, - ответил я, и рассказал ему, как дело было.
- Ваня, врешь? Скажи честно, - в его глазах появилось недоверие ко мне.
- Да вот тебе крест, - я перекрестился. - Ни взять, ни отнять, тебе говорю.
- Иван, но ведь этого быть не может. Если бы ты даже с оружием из части ушёл, а потом вернулся, то на дезертирство не натянуть. А тут, ещё и без оружия. В худшем случае две недели гауптвахты, и всё свободен.
- Я так же думал, пока "тройка" не приехала, - на сердце у меня от этих воспоминаний снова стало тяжело.
- Если не врешь, то давай, пиши, - оживился Степаныч. - Пиши, как дело было, а я скоро в Москву полечу на доклад, там и передам в министерство.
- Да я кому уже только не писал. Всё без толку, - махнул я рукой.
- А я говорю, пиши! - впервые за всё время нашего знакомства повысил он на меня свой голос. - Так, где бумагу взять. А вот, - Степаныч оторвал обёрточную бумагу и протянул мне свой карандаш.
Через три недели он улетел в Москву, а я, если честно очень надеялся на то, что всё получится. Слова начальника производства, вселяли уверенность в положительном исходе дела. Вернулся Степаныч дней через пять, а когда мы встретились, он мне рассказал следующее:
- Прихожу, значит в приёмную министра обороны, а там секретарша сидит и с важным видом заявляет мне, что министра нет. А я ей говорю, вот примите письмо на обжалование приговора от фронтовика. Она его берёт и в ящик стола кладёт. А я ей говорю, зарегистрируйте, а мне талончик об уведомлении дайте. Та на меня глазами своими посмотрела, и спрашивает: откуда умный такой? А я ей отвечаю: меня жизнь научила, - вот он протянул мне талончик. - Теперь только ждать надо.
Дни продолжали идти друг за другом, а надежда моя потихоньку угасала. Не скажу, сколько недель прошло после того, может и месяц, но вызывают меня в штаб в один из тех дней. Захожу туда, а там начальник лагеря сидит и улыбается, а рядом с ним Степаныч.
- Пришла бумага на тебя, - говорит начлага. - Освободить, как невиновно осужденного. Сейчас значит иди, отдыхай. От работы я тебя освобождаю, а завтра все документы сделаем и отпустим тебя.
- Да, не уж то, это правда? - не смог сдержаться я и заревел, как ребёнок.
- Правда, Ваня, - ответил Степаныч. - Правда.
Пошёл я в барак и лёг на нары, а уснуть не могу от радости. Слышу, зашёл кто-то. Выглянул, а там спаситель мой с бутылкой самогонки. Нет, не подумайте, что я пьяница, какой, ведь всё плохое в моей жизни случалось именно от выпитого, но тут я не стал отказываться. Проснулся на следующее утро от того, что меня кто-то из администрации будит:
- Вставай. В карцер пойдёшь за пьянку.
- Нет, служивый, я сегодня вольный. Отстань от меня.
Так закончился самый сложный период моей жизни. Потом гораздо легче и радостнее было. Возвращение домой, женитьба, рождение сына, трудовые будни. А на сорокалетие Победы мне орден "Отечественной войны второй степени" вручили. Ещё бы и медали "За отвагу" вернуть, но это писать бумаги надо. Не хочу. Лучше к брату на могилу в Литву съездить.
А сейчас я смотрю и любуюсь, какую страну отстроили. Везде школы, больницы, парки, дома отдыха. Не зря мы Родину защищали, она нам тем же отплатила. Теперь главное сохранить всё это и приумножить, чтобы внукам и правнукам было не стыдно в глаза смотреть.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Герой данной повести, как и многие его ровесники, прошёл трудный и героический путь. В подтверждение своих слов, мне достаточно будет указать, что 80% мужчин 1923 года рождения погибли во время Второй мировой войны, а большая часть из них конечно же в Великую Отечественную. От себя могу добавить, что мне было не просто писать эту повесть, потому как, я не мог помнить его голоса, а значит и рассказов из его жизни. Произведение составлено из пересказа тех событий, которые Иван Дмитриевич, иногда, изливал своему сыну. А также на основании архивных записей министерства обороны. Сам он, не любил говорить о войне, и крайне редко, только после пропущенной стопочки, язык его развязывался. Я уверен, что огромное количество произошедших с ним событий, навсегда ушло вместе с ним в могилу, а значит и повесть моя окончена.