До Москвы они добрались без приключений.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Мендельсона и другая музыка.
Наша история заканчивается. Девятого числа вечером Игорь приехал в Куйбышев. Сестры он уже не застал. Она уехала на свои курсы. Костя лежал на кровати и проглядывал книги Ботвинника, те, что шурин купил ему в Пушкино.
– Ты знаешь, чем отличается московская очередь от всякой другой в нашей стране?— спросил его Тарханов.
– Своей невероятной длиной.
– Не только. А и тем, что почти всегда тебе хватает товара, за которым стоишь. Если здесь в винном магазине видишь очередь, то она- мертвая. Стоишь, стоишь и не с места. Пока водка не кончится. А там, в столице, я, простояв полтора часа, тем не менее, купил кое-что… У меня ведь в следующий понедельник день рождения. Ты не забыл?
Игорь выставил на стол бутылку коньяка.
– С твоей сестрой забудешь. Она обещала в субботу заглянуть.
У нее в воскресенье утром поезд. Может опять не одна придет.
– Ну что ж, отметим.
Всю неделю они работали по десять часов в сутки. В субботу приехали Марина с Леной, и молодые люди отметили двадцать восьмой день рождения Игоря. Все было чинно и благородно. Елена вела себя скромно и неожиданных предложений не делала.
В воскресенье они проводили Марину на вокзал и с понедельника продолжили наладку станков. Через день один из них уже был готов, а еще через неделю и второй. Игорь, доверив сдачу станков другу, снова поехал в Пушкино. Нужно было проверить тамошний станок и подписать акты.
Поселился он в том же общежитии, в той же комнате, и даже с тем же соседом- москвичом Витей Кукляевым. Претензий к станку и платам не было, и весь свой последний день в этом городе Тарханов оформлял бумаги, а вечером попал на маленький сабантуй.
Курсы у программистов закончились, и ребята, с которыми он прожил вместе не одну неделю, на следующий день должны были разъезжаться по домам. Приглашенный по обычаю широкой русской души, Игорь сначала отказывался, но тогда за ним прислали пару девчонок помиловидней и он сдался, предупредив, что внесет свою долю расходов. Тем более, что у него есть, что обмывать: во-первых, он сдал станок, а во-вторых, в пятницу- женится. Тут все загомонили, удивляясь его способностям заключать брак во время командировки и налили по этому поводу в стаканы еще раз.
Напротив Тарханова сидела симпатичная брюнетка в том самом свитере, который она начинала вязать месяц назад, и бросала на него любопытствующие взгляды, чему-то улыбаясь. По правую руку от нее восседал молодой человек, что знакомился с ней в тот день, и оказывал ей знаки внимания. Девушка благосклонно слушала соседа.
"Ну вот и этому парню улыбнулась удача. А я, пожалуй, объехал бы его на кривой и мог бы сидеть сейчас с ней рядом. Если бы,.. если бы у меня не было Веры. Моей Веры," – подумал Игорь и тоже улыбнулся девушке.
А через минуту он забыл о ней. Как и все молодые люди в его положении влюбленного жениха, Тарханов расставался со своим прошлым, со своими старыми романами и холостяцкими привычками.
Утром Игорь поехал в Москву. По привычке прошел в передний вагон, чтобы не плестись потом в обшей колонне по узкой платформе. Почти все сидячие места, кроме двух лавок в середине вагона, были заняты. Наладчик прошел к свободным сидениям и занял место у окна. Рядом с ним села пожилая семейная пара. А через пять минут он понял, почему здесь никто не хотел сидеть. Просто на противоположной лавке расположился какой-то странный дяденька, одетый не по погоде: в куртку из искусственной кожи и без головного убора.
Этот пассажир не хулиганил и не был пьян, он просто говорил. Не тихо и не громко, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. Судя по тому, что услышал Игорь под стук колес, гражданин был недоволен Советской властью и критиковал ее в силу своих умственных способностей. Никаких Америк он для Тарханова не открыл- все эти факты наш герой знал и без него. Вот только то, что за какой-то доклад сняли первого секретаря Московского горкома- бывшего свердловчанина, было для него новостью, но, отнюдь, не такой, чтобы взволновать Игоря. Из всех газет отечества он читал только "Советский спорт", и матчи на европейские кубки по футболу его интересовали больше любых кремлевских разборок. Так что к свержению своего земляка с высокого московского поста он отнесся равнодушно.
Время от времени диссидентствующий мужичок приговаривал, что знает, что его посадят. Он даже, наверное, мечтал о том, чтобы пострадать за правду-матку, но никто из пассажиров с ним в дискуссии не вступал и милиционеров не вел. Пожилые муж и жена, сидевшие рядом с Тархановым, поискали глазами другие места, подальше отсюда, но ничего не высмотрев, остались сидеть. Игорь молча глядел в окно и откровенно скучал. Антисоветчик своим "бу-бу-бу" раздражал.
Не найдя сочувствующих, правдолюб на станции Лосиноостровская сошел, оглядываясь, как будто надеялся обнаружить за собой слежку.
Самое смешное, что Тарханов увидел его через пару лет по телевизору в репортаже с одного из митингов на Пушкинской площади.
Он широко открывал перед камерой рот и требовал, то ли большей свободы, то ли демократических перемен.
В Москве Тарханов пробежался по магазинам. Он закупил конфет в коробках, копченой колбасы, несколько наборов с банками тушенки и сгущенки, в общем, всего того, что можно было найти только здесь, в столице. Для Кости он купил цветной кинопленки, тот недавно приобрел кинокамеру и увлекся съемками. Сестре в "Праге" нашел мохеровый шарф. Сумка была набита до отказа, а еще хотелось привезти домой в Свердловск дешевых апельсинов. Тогда Игорь подумал, что совсем не обязательно таскать в Тулу и обратно все покупки. Он вдруг вспомнил, что здесь в Москве живет и служит бывший одноклассник Олег Бунчуковский. Десять лет они вместе переходили из класса в класс и всегда были в дружеских отношениях. После школы Олег, следуя фамильной традиции, поступил в военное училище, закончил его и был распределен за какие-то заслуги в Арбатский военный округ, где и тянул армейскую лямку безвыездно седьмой год. Игорь решил напомнить бывшему однокласснику о своем существовании и, по возможности, оставить у него свой багаж на те четыре дня, что он проведет в Туле.
Адрес довольно легко был вызнан через горсправку. Олежек жил в хорошем месте: на малой Пироговской возле магазина "Военная книга". Дверь открыла старушка- соседка по коммунальной квартире.
Отвечала она охотно, и через две минуты Игорь узнал, что Бунчуковского дома нет- он на службе. Будет вечером, а жена его с ребенком уехала к родителям. Немного посомневавшись, бабулька все же дала номер квартирного телефона.
Вечером Игорь позвонил и по нерадостным интонациям голоса бывшего одноклассника понял, что ему могут сделать одолжение.
Согласие сопровождалось репликами типа: "…да вот только,.. ну, наверное, можно,.. однако,.." и тому подобное.
После такого разговора ехать к Олегу расхотелось, и Тарханов позвонил Кукляеву. Виктор оказался более приветлив, и через полчаса они встретились у метро "Автозаводская". А еще через час Игорь налегке ехал в Тулу навстречу своему счастью.
Приехал он поздно, но его ждали. Не только Вера, а и Лариса с мужем Володей, приехавшие из Новомосковска по случаю свадьбы сестры и свояченицы.
Утром начались всевозможные хлопоты. Было заказано такси, для поездки на церемонию, заказаны места в ресторане, подгонялся свадебный наряд невесты и гладился костюм жениха. Все это сопровождалось обычными для подобных сборов суетой и недоразумениями.
А еще под ногами путались Сережка со Светочкой.
Надо пояснить, что грандиозной свадьбы молодожены и не планировали. Во-первых, и жених, и невеста были в том уже возрасте, когда все свадебные обычаи типа выкупов, ряженых, да и шумное застолье, кажутся ненужной суетой. Во-вторых у Веры в Туле не было родных, а хороших знакомых, которых можно или нужно было пригласить на торжество, раз, два и обчелся, ведь в областном центре она прожила всего несколько лет. Ну а Игорь, вообще, впервые попал в эти края и все, кого он мог пригласить на бракосочетание, обитали на Урале.