Мою иронию встретили гробовым молчанием. Наконец Технарь сказал:
— Повтори.
— Говорю вам, я не богач. Просто хотел пошутить. Да если бы кругосветка стоила пятачок, меня бы через дорогу не пустили. — Я посмотрел на Абу Кхалеба: — Теперь дошло?
Этот громила двигался с быстротой намыленной молнии. Я даже не успел заметить, как его кулачище взметнулся в воздух. Удар пришелся точно в зубы. Я отшатнулся к дереву и рухнул, будто стриптизерша, которую оглоушили шестом по голове. Во ртy появился вкус крови, в левом ухе зазвенело. Поднявшись, я ощупал свое лицо. Рассеченные губы обожгло от прикосновения.
Абу Кхалед продолжал буравить меня глазами, точно взбешенная гремучая змея.
— Э-э-э… — Я запнулся. — У вас тут, случайно, не принимают карточку «Виза»?
На что уж Технарь от природы умом не блистал, но тут и у него в голове наступило просветление.
— Ты, значит, не знаменитый Ларри Пейдж — разработчик «Гугл»? То-то я с самого начала сомневался… Кто ты такой, черт возьми?
— Оператор вилочного погрузчика в «Уол-март».
— Простой водила! Слышите, он и сорок пять долларов за неделю не зарабатывает. Мы-то думали, взяли миллиардера. А Билал-то хорош, мошенник: содрал с нас за эту голову миллион рупий! — выпалил он и разразился смехом пьяной гиены, которая надышалась гелия.
— Абу Технарь, — приструнил его белобородый, — не забывайся! И проследи, чтобы этот неверный не сбежал.
Теперь я точно знал две детали. Во-первых, Билал оказался не кем иным, как бесчестным, зловредным предателем. А во-вторых, я по уши влип в дерьмо.
Когда меня, связанного по рукам и ногам, бросили в угол, будто мешок со старым тряпьем, молодежь удивленно покосилась в мою сторону, а затем, взяв оружие, вышла наружу. Я слышал, как эти люди молились и бегали вокруг, точно морпехи на учениях.
Уже ближе к вечеру пришли Абу Кхалед и Технарь. Последний промокнул мои губы какой-то мазью. Я попросил:
— Ребята, вы хоть расскажите поточнее, куда я попал-то?
— Меня зовут Абу-Кхалед Аль-Хамза, — отвечал главный. — И я занимаю четвертую сверху ступень в иерархии «Лакшар-э-Шахадат». «Армии Мучеников». Мы — часть «Аль-Каиды». Наш командир — сам Усама бен Ладен. Ты ведь о нем уже слышал, не так ли?
— Ага. Тот самый, который вроде бы разрушил торговые башни в Нью-Йорке?
— Вот именно.
— А разве наш президент не собирался выкурить его из… как его… из Кабула?
— Ты хотел сказать, из Афганистана. Все верно, вот только победа в этой войне осталась за нами. Ваши города объяты страхом, ужасом, паникой, а мы до сих пор сильны и крепки. Абу Технарь, расскажи неверному, в какую сумму их президент оценил мою голову.
— Ровно в пятнадцать миллионов долларов! — сообщил тот.
Ну да, разбежался. Держи карман шире. Пятнадцать миллионов! Не зря говорят: свистеть — не камушки ворочать.
— И чем же вы занимаетесь?
— Сражаемся за дело революции — за создание «Низам-и-Ислами», исламского халифата, — ответил Абу Кхалед. — В нашем грядущем царстве будет править закон шариата, основанный на священном коране и сунне. Аллах и его пророк призывают нас творить джихад во имя всевышнего.
— Простите, а мистер Аллах — это кто?
Кхалед отвесил мне оплеуху.
— Не смей выражаться так о нашем боге!
Я потер щеку.
— А от меня-то вам что надо?
— Ты должен сказать вашему Бушу, пусть он обратит в ислам всех американцев. Пусть ликвидирует ваши грабительские банки. Пусть бросит в тюрьму свиней-гомосексуалистов. Пусть остановит разложение женщин, соглашающихся сниматься для грязных журналов. Пусть занимается охраной природы. Пусть он…
— Я уловил вашу мысль, мистер Кхалед. Обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы убедить президента согласиться с вашими требованиями. Но я же не могу это сделать, сидя в этой вонючей дыре.
Белобородый сделал шаг вперед и на этот раз ударил меня по лицу дважды.
— Сейчас-то за что?
— За то что прервал меня и оскорбил мою страну.
— Да зачем я вам сдался?
— Мы все равно потребуем выкуп, — ответил Кхалед. — Миллиардер или нет, ты гражданин США. Технарь, подготовь официальное заявление для канала Си-эн-эн. Завтра отошлем его вместе с видеопленкой. Настало время преподнести мистеру Джорджу Бушу такой урок, которого он уже не забудет.
И тогда я тоже повернулся к зубастому:
— Технарь, ты пойми, я же тут совершенно сбоку припека. Президент меня и слушать не станет. Может, отпустите, а? Честное слово, я никому о вас не заикнусь. Буду молчать как могила.