Шабнам изогнула брови.
— А с какой стати ФБР предложило вам эту программу?
— Видите ли, я помог укокошить парочку жутких уродов в Пакистане. Мне заплатили пятнадцать миллионов долларов, а президент написал очень милое благодарственное письмо.
— Да ладно, хватит меня разыгрывать, — отмахнулась Шабнам.
— Вы что, не верите? Хогите, докажу?
Она кивнула, и я достал из кармана пиджака личное послание президента.
Дочитав до конца, Шабнам подняла на меня глаза.
— Но здесь написано: «Ларри Пейджу», — нахмурилась она. — Постойте-ка, что-то знакомое…
— На самом деле я Ларри Пейдж. Ребята из ФБР придумали новое имя — Рик Майерс, но к нему еще привыкать надо.
Шабнам не слушала. Она вдруг щелкнула пальцами.
— Ларри Пейдж… Вы — тот американец, который забрасывал меня письмами, да? Я заглянул ей в глаза.
— Ага, он самый. Я вас безумно люблю, Шабнам!
Фраза повисла в воздухе, а потом беспомощно рухнула, точно беременная прыгунья с шестом. Шабнам вскочила с диванчика проворнее ужаленной обезьяны и строго погрозила пальцем.
— Прошу вас, держитесь от меня подальше, мистер Пейдж. Я не желаю иметь с вами никаких дел.
И, повернувшись спиной, завела разговор с высоким чернобородым официантом в синем костюме.
Я был в отчаянии, как одноногий на состязании пинальщиков.
16. Жертвоприношение
— Алло, Трипурари?
— Здравствуйте, Бхайя-джи. Где вы? Разве не на вечеринке у Вики?
— Да, да. Я в «Номере Шесть». Скажи, ты давно говорил с Мухтаром?
— С Мухтаром? Нет, Бхайя-джи, мы уже недели две не созванивались. А в чем дело? У вас такой взволнованный голос.
— Неделю назад, семнадцатого марта, он получил от меня поручение. И до сих пор не зашел к тебе за деньгами?
— Нет, Бхайя-джи. А что за поручение? Я даже не в курсе.
— После расскажу. Главное, постарайся его разыскать. Скажи, чтобы срочно вышел на связь. Я уже третий день ему названиваю. Похоже, Мухтар отключил мобильник.
— Нажрался где-нибудь и валяется с очередной подружкой.
— Достань его хоть из-под земли, понятно? И сразу же дай мне знать.
— Хорошо, Бхайя-джи.
Конец связи.
17. Возмездие
Может, богатые и живут по-другому, но умирают все одинаково. Пуля не знает различий между королем и нищим, между промышленным магнатом и простым рабочим. Стоя перед коваными воротами «Номера Шесть», глядя на переливающуюся огнями усадьбу, наблюдая, как дорогие иностранные автомобили плавно катятся по элегантной подъездной дорожке, я от всей души завидую могуществу пистолета. Всего одной пули достаточно, чтобы покончить с чванством и показным величием Вики Рая. Всего один выстрел — и кхаллас![212]
Увидев за ограждением полицейских с портативными рациями, я ускоряю шаг. На дороге собралась большая толпа зевак, желающих поглазеть на знаменитостей. Поговаривают, будто в любую минуту может приехать Шабнам Саксена.
Я поворачиваю влево, ныряю в узкий переулок и поджидаю Риту возле служебного входа. По сравнению с шумом и суетой на главной дороге здесь тихо и спокойно, хотя тоже достаточно припарковавшихся машин.
Без пяти одиннадцать железная дверь со скрипом отворяется, и появляется Риту в красном салваре-камизе, с тяжелой синей сумкой через плечо. Следы от побоев еще не зажили. Судя по красным, припухшим глазам, любимая только что плакала. Мы молча прижимаемся друг к другу. При этом я предусмотрительно прячу левую кисть под «бенеттоновской» курткой.
— Мунна, идем скорее.
Храбрая девушка тянет меня за рукав, но я ее мягко останавливаю.
— Я должен тебе что-то сказать, Риту.
— Скажешь потом, на вокзале. Сейчас не до этого. Мы теряем время.
— Не будет никакого вокзала.
— Что?
— Это я и зашел сказать. Мы не едем в Мумбаи.
— Почему?
— Давай пройдем в усадьбу, и я тебе объясню.
Ошарашенно посмотрев на меня, она отступает обратно к служебному входу, оглядывается по сторонам и буквально втаскивает меня внутрь.
Передо мной расстилается подстриженная лужайка. Где-то вдали болтают и смеются. Там даже мерцает бассейн, в котором резвится несколько девушек. Повсюду снуют официанты в красно-черных одеждах.
Мы укрываемся от посторонних глаз под густой сенью дерева джамболан. Справа от нас на некотором расстоянии расположился импровизированный шатер: там хлопочут бесчисленные повара.