Отправляясь в подобное место, можно сразу же позабыть о салонах с витринами и кондиционерами. Отыскав кривой и зловонный переулок, я поднимаюсь на второй этаж и попадаю в грязную сумрачную берлогу, в которой перед массивным сейфом из стали сидит продавец. Я говорю ему, что ищу дешевое оружие. Он кивает в ответ и показывает мне «дейси-катта» — самодельный пистолет, произведение местных умельцев.
— Вот этот — всего за тысячу сто, — скалится он.
— Есть что-нибудь получше? — спрашиваю я.
— А сколько у вас денег?
Я показываю четыре тысячи двести рупий, которые получил в кассе возврата за сданные билеты.
Продавец открывает сейф и достает предмет, бережно завернутый в белую тряпицу. Внутри обнаруживается черный пистолет.
— Тоже «катта», но отменного качества. Похож на китайскую «Черную звезду», а стоит каких-то четыре тысячи. Попробуйте.
С этими словами он протягивает мне оружие рукояткой вперед.
Ладонь ощущает тяжесть металла, выпуклые углы, длинный и гладкий барабан. По коже бегут мурашки. Обещание жестокой молниеносной смерти не может не завораживать.
— Беру, — заявляю я.
— Правда, у меня закончились пули, — сетует продавец. — Для этой модели осталось только пять штук. Может, зайдете завтра еще раз?
— Да нет, с меня и пяти вполне достаточно. Вообще-то нужна всего одна.
10. Операция «Шах и мат»
— Алло?
— Алло.
— Резиденция секретаря внутренних дел?[113]
— Да.
— А он на месте? Его спрашивает министр Джаганнатх Рай.
— Секунду, сэр. Соединяю вас с господином секретарем.
Музыка.
— Алло. Баглей у телефона.
— Одну секунду, сэр. Господин министр сейчас подойдет.
Гудки.
— Алло. Это Гопал?
— Добрый день, сэр. Виноват, сэр, я не мог позвонить вам утром. Факс не работал, но теперь у меня все данные на руках. Начиная со вчерашнего дня, мы имеем несколько случаев убийства. В Хардои и Морадабаде два вооруженных ограбления. Четыре изнасилования — в Азамгархе, Бахрай…
— Гопал, меня не волнует ваш дежурный отчет. Есть дела поважнее. Скажите-ка, вы смотрели американский фильм «Дончи»?
— Как?
— Ну, или «Винчи»… «Винчико»?
— Вы имеете в виду «Код да Винчи», сэр?
— Да-да. Он самый. Смотрели?
— Видел, сэр. Неплохой фильм.
— Так вот, его нужно немедленно запретить в нашем штате.
— Да? Но, сэр, это было давно. Он уже вышел из проката.
— Не важно. Запретим, и все. Говорят, он оскорбляет чувства христианской общины штата. Там содержатся совершенно дикие намеки вроде того, что Иисус имел связь с продажной женщиной. Как мы вообще выпускаем подобное на экраны?
— А может быть, сэр, прежде чем принимать решение, вам стоит посмотреть фильм?
— Зачем? Разве мы читаем все книжки, которые запрещаем?
— Сэр, ведь есть же свобода слова. Девятнадцатая статья конституции…
— Пропади она процадом, ваша конституция. В штате Уттар-Прадеш вообще мало грамотных. Кто ее здесь читал, тем более целиком? Вы, что ли?
— Э-э-э… Нет, сэр. А позвольте спросить, кто вам рассказал об этом фильме?
— Отец Себастьян. Очень хороший человек. Нравятся мне христиане — такие милые, скромные люди. Всегда прилично одеты и восхитительно говорят по-английски. В обмен на запрет он обещал нашей партии поддержку на местных выборах, а это никогда не повредит. Главное — не растерять голоса остальных. Так что скажите сразу, такое решение не заденет индусов нашего штата?
— Не думаю, сэр.
— Ладно, а мусульман?
— Вряд ли, сэр.
— Может быть, это заденет сикхов?
— Нет, сэр.
— Тогда все в порядке. Запрещайте эту мерзость. Вот мой приказ.
— Как скажете, сэр. Сегодня объявим в печати.
— И еще одно. Слушаете?
— Да, сэр.
— По-моему, вы не точно поняли мои инструкции насчет этого суперинтенданта, Навнита Брара. Не будь я министр внутренних дел, если он получит хотя бы одну медаль или награду.
— Сэр, я как раз собирался с вами поговорить. Он чрезвычайно отличился на службе. Брар в одиночку ликвидировал две главные наксалитские группировки, орудовавшие на границе с Непалом. Если мы вычеркнем его имя из списков представленных к награждению, это деморализует полицейские силы, и потом…
— Гопал, Гопал… Кто здесь министр, вы или я?
— Вы, сэр.
— Кто отдает приказы, вы или я?
— Вы, сэр.