Через десять минут посыльный вернулся и вручил мне прозрачный пакетик со странным белым порошком.
— Какого черта? — удивился я. — Тебя просили достать коки.
— Это и есть кока. Высший сорт. Чище не бывает, — ответил он и удрал за дверь.
— Эй, погоди! — крикнул я, но его уже и след простыл.
Я принюхался к порошку. По запаху — ничего общего с кокой. Может, его размешать с водой?.. Тут мою дверь кто-то вышиб ударом ноги, и в номер ввалился полицейский-тяжеловес.
— Ни с места, мистер, — объявил он гробовым голосом. — Что у вас в кулаке?
— Не в курсе. Заказывал коку, а получил вот это, — ответил я, разводя руками.
— Ага! Значит, не отрицаете! Вы требовали достать кокаин.
— В смысле? Какой еще кокаин?
— Не разыгрывайте святую невинность. В наших краях, если просят курева, значит, имеют в виду марихуану. А если коки — то кокаин. Да будет вам известно, что в Индии это серьезное уголовное преступление, карающееся десятью годами лишения свободы.
Десять лет в каталажке — и все из-за коки? Я прямо чуть не пукнул.
— Ладно, пройдемте со мной в участок, — потребовал коп, доставая наручники.
Мне как-то сразу поплохело, но вдруг в голове что-то щелкнуло: вспомнился случай в аэропорту. Мигом выхватив из кармана стодолларовую купюру, я помахал ею перед носом служителя закона:
— Скажите, а вы, случайно, не собираете американские доллары? Хотите, подарю для коллекции?
Глаза полицейского заблестели. Он жадно хрюкнул и отнял бумажку.
— На этот раз прощаю. Только чтобы никакой больше наркоты, вы же в Индии, — предостерег он, после чего спрятал пакетик в карман и удалился, постукивая бамбуковой дубинкой по ступеням.
А я рухнул на постель, чувствуя себя совершенно измученным после всего, что произошло за день. Надо же было столько успеть — впервые вылететь за границу, пережить обман любимой девушки, чуть не оказаться отосланным обратно в Штаты, столкнуться с бодливой коровой и едва избежать ареста.
Я вынул коричневую папку и разложил перед собой злосчастные фотокарточки. Мне очень хотелось взглянуть в глаза этой девушке — Сапне, или Шабнам, — и спросить: «За что ты так со мной?»
Наутро меня разбудило шумное хлопанье крыльев. Открыв глаза, я увидел двух голубей, сношавшихся перед моей кроватью, прогнал их за окошко и выглянул на улицу. Солнце еще не всходило, но для жителей улицы день уже начался. Маленькие девочки в платьицах торопились наполнить из гидранта пластиковые бутылки, лежавшие перед ними высокой грудой. Один мужчина принимал душ прямо на тротуаре — намылился, не снимая полосатых кальсон, и, зачерпнув из пластмассового ведра, опрокинул на себя кувшин воды.
Я тоже чуть погодя разделся, сунулся в ванную и повернул рукоятку смесителя до упора. Из крана закапала тонкая струйка тепловатой водички. Через пять минут и она иссякла, а ведь я только наполовину вымылся. Зато мне теперь было ясно, что в этом городе воду нужно ценить на вес золота.
После завтрака я подошел к стойке администратора спросить, откуда здесь можно сделать звонок в Америку.
— Это вам надо в ОПП, сэр, — объяснили мне.
— А что это?
— Общественный переговорный пункт. Тут рядом их сколько угодно. Открыты в любое время суток. Самое лучшее место для международных звонков.
На улице выяснилось, что пресловутые ОПП натыканы чуть не на каждом шагу. В Пахаргандже их было даже больше, чем в Хьюстоне стрипклубов. Я завернул в первую попавшуюся кабинку и набрал мамин номер. Стоит ли говорить, как приятно было услышать ее голос?
— Ларри, ты когда привезешь домой мою красавицу невестку? — первым делом спросила она, вся взбудораженная. — Да, не забудь мне прислать фотокарточки с вашей свадьбы!
Вообще-то я позвонил рассказать ей, что свадьбы не будет. Но тут почему-то сник.
— Не забуду, мам. Все в порядке, — промямлил я и повесил трубку.
А потом, еле дождавшись, когда откроются городские учреждения, пустился искать турагентство, чтобы забронировать обратный вылет. Мне повезло: контора «Лаки трэвл энд турз» располагалась прямо через дорогу, в комплексном здании со множеством крошечных офисов. Ее владелец, довольно приветливый человек, внимательно изучил мой билет, долго стучал по клавиатуре компьютера и наконец покачал головой: