В озере боролись под водой Мария и Поль. Он одной рукой удерживал ее под водой, другой пытался ударить тонким ножом. Она сопротивлялась, и он с трудом удерживался в глубокой воде.
Голова Марии поднялась над водой, женщина глубоко вдохнула и снова исчезла. Джоанна подумала, что Поль справился с ней, но и его голова вдруг исчезла под поверхностью. Похоже, Мария утащила его на глубину.
Вольфганг сразу нырнул, а за ним, к испугу Джоанны, и Хиро.
– Нет, Хиро, не надо… – крикнула она, но он уже исчез.
– РИН, что случилось? – спросила Катрина.
– Мы с Марией ссорились. Пришел Поль и попытался заколоть ее ножом.
– Тоже мне помощь, – сказала Катрина.
Они стояли бок о бок и смотрели, как остальные члены экипажа дерутся под водой. Мелькнула рука, воду окрасила кровь.
Катрина посмотрела туда, где они оставили медикаменты.
– Пойдем. Нам это понадобится.
Нельзя больше ста лет работать на Салли Миньон и не научиться азам самозащиты. Она требовала этого от своих работников – «пусть жизнь дешева, но нельзя делать ее ничего не стоящей». Мария не могла понять, о чем речь, пока сама не побывала в положении нескольких клонов, проживших недолго.
Падение в воду дало Марии некоторые преимущества. Она всегда очень хорошо плавала и знала, что, если избежит ножа, сумеет продержаться дольше Поля.
Поль набросился на нее с обвалочным ножом. Она отразила удар, отделавшись легким порезом на руке. Он неловко пытался одной рукой удерживать ее под водой и бить другой, сам выставив голову над поверхностью. Берега рукотворного озера были отвесными, как у бассейнов, и в озере не предусматривался «лягушатник», на который он мог бы рассчитывать.
Она наконец перехватила его руку с ножом, опасно приблизившись к оружию, и сделала глубокий вдох.
Они оказались близко к рециклерам воды – большим, сейчас неподвижным вентиляторам. Мария оттащила Поля подальше от берега, и он забился еще отчаяннее. Она услышала два всплеска, подняла голову и увидела, что к ним плывут Вольфганг и Хиро.
Поль воспользовался тем, что она отвлеклась, и вонзил нож. Ее пальцы соскользнули, и нож рассек ее левый бицепс. Вода вокруг них покраснела, и Мария увидела, что Вольфганг схватил Поля сзади. Она почувствовала на себе руки Хиро, а потом ее легкие словно опалило пламя; она ничего не видела, потому что все покраснело, и пыталась добраться до поверхности, которая казалась невероятно далекой.
– Если бы ты не отправился за ней, мне не пришлось бы снова это делать, – сказала Джоанна.
Мария открыла глаза и увидела, что Джоанна снимает с Хиро насквозь мокрые окровавленные повязки.
– Черт побери, Хиро, ты еще под действием успокоительного. Ты мог утонуть.
– Я нырнул за парнем с ножом. – Хиро говорил очень устало. – Понимая, что это больший риск, чем утонуть.
Мария приподняла голову. Она лежала навзничь на одеяле в саду; «солнце» двигалось к закату. Рука в том месте, где ее порезал Поль, была перевязана. Растянутое запястье перебинтовано заново. Рядом с ней сидел Вольфганг, пил виски из бутылки и время от времени передавал бутылку Катрине. За ними виднелся Поль с кляпом во рту, связанный, как колбасный рулет.
Хиро кивнул в ее сторону.
– Док, она очухалась.
Джоанна бросила его бинтовать и подошла к Марии.
– Как ты себя чувствуешь?
– Порезанной.
– Все будет хорошо, – сказала Джоанна. Потом украдкой взглянула на угасающий свет. – Во всяком случае, какое-то время.
– Мы здесь застряли? – спросила Мария.
– Пока он нас здесь держит – да, – ответила Джоанна. – Он сменил цифровую комбинацию замка на двери.
Хиро встал; от плеча за ним тянулся бинт. Он взял несколько свечей, зажег и раздал тем членам экипажа, у кого не были связаны руки.
– Как он? – спросила Мария.
– Сказал, что на тебя напали, – ответил Вольфганг. – И с тех пор почти не разговаривает.
– Эй, РИН… или как тебя там, – позвала Мария. – Почему ты предупредил их?
– Хотел посмотреть, что получится, – ответил РИН.
– Это…
Мария не знала, что сказать.
– По-человечески? – подсказал Хиро.
– Да. И это действует. – Она пыталась подыскать нужное слово – «социопат», – но не хотела произносить его вслух. – Хиро, как ты?
Хиро приподнял бровь.
– Ты хочешь спросить, боюсь ли я склонного к убийству ИИ, или склонного к убийству пилота, или ощущаю ли дыры от пуль в своем теле? Или промок ли я, разочарован ли тем, что я больше не главная угроза кораблю?
Мария неопределенно махнула рукой, морщась от пульсирующей боли в порезах.