– А что потом? – спросила Джоанна. Она пододвинулась к Катрине, которая открыла новую бутылку.
– Катрина в коме, а Поль опять осуществляет свой план, – сказала Мария, потом нахмурилась. – Мы его больше не опасаемся, потому что четверть столетия он вел себя хорошо. И он свободно может отравить принтер и расставить другие ловушки.
– Боже, – сказал Хиро. – Я его раскрыл. Должно быть, поймал Поля на горячем и вырубился. Насколько я знаю, ему мог помочь один из моих ядокари.
– Откуда ты знаешь? – спросил Вольфганг.
– Нашел свою предсмертную записку, – сказал Хиро, срывая травинку. – Я просто не хотел, чтобы вы ее видели, потому что она написана так, будто я виноват. Я считал, за тем, что происходит, стоит один из моих ядокари. У меня бывали провалы в памяти. Я не хотел, чтобы ядокари взяли верх, поэтому, встревожившись, что сорвусь, покончил с собой. Для меня это не ново: я много раз обдумывал это раньше. Просто сделал впервые.
– Итак, Хиро раскрывает его. И либо помогает испортить принтер, либо верит, что причастен к этим преступлениям, и вешается, – сказала Мария. – Когда я заболела, то сделала запись в своем личном дневнике и спрятала резервные копии карт экипажа. К этому времени в секции клонирования началась вспышка насилия. Я побежала туда и попыталась через личный терминал загрузить копии, и тут Поль ударил меня.
– Должно быть, я поняла, что что-то происходит, – сказала Джоанна, медленно кивая. – Я поняла, что Поль опасен, и наполнила шприц кетамином. И сделала инъекцию, но он перерезал мне горло. Вольфганг оттащил его от меня, но Поль пырнул и его. Мы все истекли кровью, пока капитан спала в медицинском отсеке.
– И все это начала я, потому что из-за меня Поль появился на борту, – сказала Мария.
– Это… у вас нет никаких доказательств! – возмутился Поль, брызгая слюной.
– Кое-какие доказательства у нас есть, – мягко возразила Джоанна. – Только я могла воспользоваться шприцем. Я убила тебя. Тогда все логично: несмотря на всю изменчивость наших личностей, ты единственный поднялся на борт, желая смерти. Ты не думал, что тебя клонируют, поэтому тебе нечего было терять.
Поль хотел встать, но Вольфганг сдернул его обратно. Поль вскрикнул.
Вольфганг медленно кивнул.
– Поскольку ни у кого из нас нет воспоминаний, этот вариант логичнее всех прочих. Ты с самого начала пытался нас убить. Не получилось. Ты на десятки лет затаился. Как ты себя чувствуешь, человечишка?
Поль не отрываясь смотрел на него с ненавистью и страхом.
– Ура, разобрались, – понизив голос, сказал Хиро. – РИН по-прежнему отключает системы корабля. Так что мы узнали правду перед самой смертью.
Катрина захлопала.
– А теперь выпьем. Все равно больше делать нечего. Мы исповедались в грехах и оплакали мертвых. – Она нахмурилась. – Я бы хотела угостить прежнего капитана выпивкой. Я на самом деле не хотела ее убивать.
– Я знаю, что не хотела, – сказала Джоанна. – Но убила.
Катрина подняла бутылку.
– За храброго капитана Катрину де ла Круз, которая отдала жизнь ради спасения экипажа «Дормире».
Она выпила и передала бутылку Хиро.
– Хотя из-за нее началась вся эта кутерьма, – сказал Хиро и выпил. Потом задумчиво посмотрел на бутылку. – Нет, начал Поль, он убил всех. Нет, подождите, начала Катрина – она напомнила Полю, что тот, кого он хочет убить, на корабле. Нет, подождите, начала Мария, она взломала всех и их собаку тоже. Нет, подождите, начала Салли Миньон, собрав всех нас вместе. Нет, подождите…
– Хватит! – крикнул Вольфганг. Он отобрал у Хиро бутылку и стал пить так, словно виски его оскорбляло и он хотел его наказать.
– За прежнего капитана, – сказала Джоанна, отбирая бутылку.
Они пустили бутылку по кругу, но в обход Поля. Никто не глядел в глаза Марии, кроме Вольфганга, который неотрывно смотрел на нее, так сжимая руки, будто держал ее за горло.
Катрина отобрала бутылку и снова подняла ее.
– Теперь за экипаж «Дормире», который мы оплакиваем, потому что никто уже не вспомнит двадцати пяти лет своей жизни на борту этого корабля.
Дальше она предложила выпить за раненого Хиро, а потом за новый пищевой принтер, который приготовил для них пир, но за это выпила только она.
Хиро молчал, хотя пил со всеми. Мария не могла на него смотреть. Она гадала, имеет ли вообще право смотреть хоть на кого-нибудь из них. Изредка она поглядывала на Вольфганга, желая убедиться, что он не вскочит и не убьет ее.
– Четыре тоста. Достаточно. – Катрина осмотрела экипаж. – Вы все так умно во всем разобрались. Но одно все-таки упустили.