Она порылась в ящиках, бросая в сторону лопаты и тяжелые перчатки.
– Что ты делаешь? – спросил Вольфганг, уворачиваясь от мотыги.
– Это один из немногих шкафов, которые я еще не проверила. Я запрашивала полный арсенал. Мне не оставили оружия.
Вольфганг подобрал лопату.
– Возможно, те, кто финансировал проект, не думали, что нам может понадобиться оружие.
– Даже если мы будем безмятежно лететь четыреста лет, откуда нам знать, что мы встретим на другой планете. А если там незнакомые нам формы жизни, а у нас только лопаты? – сказала Катрина.
– Нужно найти Хиро, – сказал Вольфганг. – Сосредоточимся на непосредственных задачах, капитан.
Катрина продолжала расталкивать ящики. Вольфганг вызвал на экран планшета грузовой манифест и принялся изучать документы.
– Похоже, у нас есть оружие, чтобы защищаться на планете. Оно надежно хранится в грузовом трюме.
Вольфганг поднял голову.
– В грузовом трюме. Куда, вероятно, пошел наш убийца.
– Да, – ответила Катрина. Она подобрала мотыгу. – Пошли.
Лестница, ведущая на нижние уровни, была куда менее удобной, чем лестница в сад. Эта лестница предназначалась только для обслуживающего персонала и команды и явно использовалась очень редко.
Вольфганг и Катрина спускались, и датчики движения вокруг них включали киловаттные лампы; они мигали, словно использовались впервые за очень долгое время.
Они миновали несколько уровней.
– Эти тоже будем проверять? – спросил Вольфганг у двери, ведущей на четвертый ярус.
– Сейчас он на самом нижнем уровне, – подал голос РИН.
– Замечательно, – сказала Катрина. – Я хочу обезопасить оружие, прежде чем он до него доберется. Если у нас будет садовый инвентарь, а у него огнестрельное оружие, эти наши жизни окажутся самыми короткими из всех.
Вольфганг задумался, не сказать ли, что у него бывали жизни и покороче, но это всегда вело к неприятному обсуждению.
Они внимательно следили за чувствительными к движениям светильникам, но ни один не загорался. Огни вспыхивали и гасли далеко внизу, в грузовом трюме.
– Он там, – сказал Вольфганг.
– Будь начеку, – ответила Катрина.
Она опускалась по лестнице следом за Вольфгангом, что позволяло ему задавать темп. Они уже оставили далеко позади удобный для Вольфганга уровень тяготения. Здесь, вблизи корпуса корабля, тяготение достигало 1,5 g; тяготение в жилом секторе на их уровне было ближе к лунному, 0,5 g.
– Учитывая, что пули способны сделать с корпусом космического корабля, может, и хорошо, что нам его не дали, – сказал Вольфганг, осторожно спускаясь по ступенькам.
– Нет, дело не в этом, – сказала Катрина сверху. – Когда мы идем со скоростью сотен тысяч миль в час, корпус корабля способен выдерживать удары космического мусора. Пуля не ударит с такой силой.
– Но нашу технику пули угробят, – сказал Вольфганг. – Попробуй выстрелить в компьютерный терминал и увидишь, как хорошо мы полетим. И как будем дышать. И есть.
– Это верно, – сказала она.
Вольфганг вздохнул, когда его ноги коснулись дна шахты. Катрина спустилась и встала рядом. Он посмотрел вверх. Подъем будет долгим. Сердце отчаянно пыталось накачать кровь в сосуды, и головокружение усилилось, замедляя его движения.
Хиро, родившийся на Земле, при таком тяготении должен был чувствовать себя хорошо.
Вольфганг пошел первым и открыл дверь в гудящий грузовой трюм.
Прежде всего их поразило огромное количество белковой слизи, их основного источника пищи; она светилась. Раньше Вольфганг этого никогда не замечал, но ведь он и не видел миллионы галлонов этого вещества разом. Этой слизи предположительно более чем достаточно для того, чтобы по нескольку раз клонировать всех членов экипажа, кормить их на протяжении четырехсот лет и вернуть к жизни сотни их пассажиров, когда они прилетят на Артемиду. Насколько он понимал, эту маленькую «Жизнь» они могли использовать очень долго.
Бассейн был изготовлен из сверхпрочного пластика; этот своего рода аквариум опоясывал весь периметр корабля. К счастью, у бассейна была крышка, иначе отсутствие гравитации привело бы к тому, что все здесь перемешалось бы.
– Осторожнее, – сказала Катрина, подтолкнув его локтем.
Длина «Дормире» составляла три мили, диаметр – полторы мили; сто футов занимала большая часть пяти ярусов, остальное было отдано трюмам и двигателям. Хиро описывал это Вольфгангу как гигантский металлический рулет с вареньем. В середине цилиндра размещались механизмы, а на следующих уровнях жили и работали члены экипажа. Все остальное пространство на корабле занимали серверы, очистители кислорода, рециклеры, биологическая лаборатория для анализа образцов растений и животных и груз. Биомасса занимала все «дно», и это была самая большая секция.