Катрина забралась в постель, не отрывая взгляда от мертвого клона. Никаких сожалений она не испытывала.
– Я поступила правильно. По закону. Руководителю приходится принимать трудные решения.
Джоанна закрыла простыней лицо прежнего капитана.
– В данный момент, капитан де ла Круз, вы находитесь на принудительном лечении, пока я не удостоверюсь в том, каково ваше психическое состояние. Команду «Дормире» примет Вольфганг.
Катрина покачала головой.
– Ты не можешь этого сделать. И не сделаешь, когда узнаешь, кто он.
– Я имею на это право как корабельный врач. А РИН запрограммирован поддержать меня, если ты вздумаешь сопротивляться.
Катрина посмотрела на своего заместителя.
– А ты? Станешь попустительствовать этому мятежу? Хотя знаешь, чтó я могу рассказать.
Вольфганг скрести руки на груди.
– Доктор права. Ты только что напала на участника полета. Делай, что должна.
– Он знаменитый Клон, Который Ненавидит Себя! Убийца! Охотился на себе подобных! Вам не кажется, что именно его мы должны признать виновником этого хаоса? Он ненавидит клонов.
В медотсек вошли Поль и Мария и остановились, удивленно глядя на остальных. Заговорили они одновременно.
– Кто ненавидит клонов? – спросил Поль.
– РИН велел нам прийти сюда. Что случилось? – спросила Мария.
Катрина показала на Вольфганга.
– Вот тот самый священник, чье убийство ускорило принятие Кодицилов! Он много лет охотился на клонов и хакеров!
– Минутку, – сказал Хиро. – Если ты знала, кто он такой, зачем так рвалась разбудить своего клона и выяснить, что ей известно? Ты и так все знаешь.
Вольфганг выпрямился и встретил взгляд Катрины.
– Нет, она права. Именно преступное прошлое привело меня на корабль.
– А. Ага.
У Хиро сделался такой вид, словно ему хотелось оказаться подальше от Вольфганга, но он был привязан к койке.
– Ну и что? – спросила Катрина. – Собираешься изгнать меня?
– Нет, – сказал Вольфганг. – Я корабельная власть. Изгнать тебя было бы неправильно.
Катрина посмотрела на Джоанну. Показала на Вольфганга.
– А ты? Спокойно отдашь корабль в руки убийцы?
– Я знала, кем он был раньше, – сказала Джоанна. – Любопытно, что единственным, кто рассказал мне о своем полном насилия прошлом, стал тот, кто на корабле еще ни разу не учинил насилия. Да, я спокойно отношусь к тому, что он во главе корабля.
– Сейчас ты не лучше меня, – жизнерадостно сказал Хиро. – Никто из вас не лучше! Разве что кроме тебя, Джоанна. Не расстраивайся из-за этих ремней, Кэт. Они держат туго, но удобные.
– Подождите, а почему я плохая? – спросила Мария обиженно.
– Поговорим через минуту, – ответила Джоанна. – РИН, ты меня поддерживаешь?
– Конечно, доктор, во всем, что захотите, – сказал РИН.
– Все старшие офицеры корабля договорились, – сказала Джоанна. – Обязанности капитана «Дормире» исполняет Вольфганг.
– Послушайте! – воскликнул Хиро на своей кровати. – Ее тоже нужно привязать! Не рассказывайте, будто доверяете ей больше, чем мне.
– Ее мы знаем, Хиро. А кто ты такой, все еще не уверены, – ответила Джоанна. – Но насчет ремней ты прав.
– Вряд ли вы ее знали, если не догадались, что она нападет на своего клона.
– За всеми вами следит РИН.
– Стукач! – сказал Хиро.
– Эй, я им сказал, что ты истекаешь кровью в грузовом трюме. Мог бы и не говорить, и сейчас ты был бы мертв, – сказал РИН.
Хиро расслабился.
– Потрясающе. Надеюсь, если кто явится меня укокошить, ты сможешь их остановить.
Катрина позволила Вольфгангу привязать ее к кровати. Она никому не смотрела в глаза.
Вольфганг затянул ремни и взглянул на Марию.
– Нужно поговорить.
Осмотрев раны Хиро и позволив ему умыться, Вольфганг и Джоанна покинули капитана и Хиро; оба были привязаны, Катрина – под действием успокоительного. Мария пошла на кухню заварить чай.
– Ничего не могу с собой поделать, но я рад, что у нас появилась ниточка, – сказал по дороге на кухню Вольфганг. – Но смотреть на это было невесело.
Джоанна с трудом сдерживала слезы безнадежности. И с радостью сменила огорчение на гнев.
– Ты что смеешься? Ты радуешься тому, что женщина умерла с единственным обвинением на устах? А если она солгала? Мы этого никогда не узнаем.
– Узнаем, когда побеседуем с Марией, – сказал Вольфганг. – Я не говорю, что рад ее смерти. Я говорю, что рад получить ниточку.
– Давай просто пойдем к ней.
Мария сидела на кухне и ждала их.