– Странные вы сегодня, – смерила она нас оценивающим взглядом. И ускакала к лотку сладкой ваты, беспечно, как первоклассница, подпрыгивая по пути.
– Счастье в неведении, – протянул я. Мой фрегат разнесло в клочья после залпа орудий Катиной каравеллы.
– Если ты действительно так считаешь, то моя вина перед тобой не подлежит искуплению, – откликнулась незнакомая женщина напротив. Женщина, которую я раньше знал под именем Екатерины Кретовой.
– А как считаешь ты? – я напряг уцелевшие в жестоком нейронном шторме извилины. Интуиция просто вопила о том, что каравелла Кати не завершила еще боевой маневр. Иначе, зачем это… все.
Катя заговорила. И ее голос звучал, словно поток бронзы, застывающий на лету в строчки непреложной истины.
– Я скажу, что мне повезло, Дима. Встретить тебя. Точнее, нам с тобой дико повезло узнать друг друга. Не знаю, как ты, а я не намерена упускать шанс всей жизни. Я даю тебе год. До следующего мая. Чтобы ты окончательно убедился, кто есть кто в твоей жизни. Оценил крепость обещаний и истинность произнесенных или, наоборот, не произнесенных слов. Я клянусь, что если у вас появятся дети, или твоя любовь к жене окажется сильнее всех обстоятельств, ты меня, если и увидишь, то только на экране. И то в старых фильмах. Я думаю стать режиссером.
– Тебе пойдет. А что случится в мае?
– В мае я заберу тебя себе!
– Тлим-тлим-тлим-тлим, - это ветер раскачивал цепи подвесных лавочек вставшей на прикол карусели.
– Тлим-тлим-тлим-тлим-тлим, – это сходили с направляющих Катиного корабля сто тысяч глубинных бомб, отсекавших остов моего фрегата от привычной бухты. Им было все равно, насколько массированной будет атака континентальной армады. Кате было все равно. Она была готова встретить флот противника во всеоружии. И отправить на дно целиком, до последней маркитанской лодки.
Конец
Конец