-- В открытых отношениях нет обмана, — парировала Катя. -- Олег либо рядом. Либо знает, и дает мне разрешение играть. Мы оба это делаем. Делимся эмоциями и свободой, я имею в виду.
Лилия посмотрела на Олега так, будто только что узнала, что он отсидел за грабеж. Ее лицо было картиной разочарования, смешанной с щепоткой опасений.
-- Катя — молодая женщина с аппетитом молодой женщины, — сказал Олег. — Я не всегда могу за ней поспеть.
-- О, пожалуйста, — не осталась в долгу его спутница, -- Вы бы видели, каких красоток он снимает! Пользуясь служебным положением, иногда, кстати!
Катин указательный палец изобразил осуждающий метроном, предоставив остальным пальцам выполнять обязанность по удержанию тонкой ножки бокала с вином. Красная жидкость раскачивалась в широкой емкости, словно волна на поверхности моря.
-- Как это? – вырвалось у жены Дениса.
-- Подменяет специалиста по кастингу. Немало юных девушек готовы на все, чтобы попасть в киноиндустрию. Впрочем, мальчики тоже.
Впервые за весь вечер Олег выглядел смущенным. Он отвернулся. Погодите, Олег на самом деле покраснел?
-- Но мы не делаем из этого конец света. Это сохраняет свежесть отношений. И делает их, подчас, захватывающими.
Катя поняла, что мы все еще смотрим на нее с недоверием.
-- Например то, что происходит прямо здесь и сейчас, — продолжила она. – Это ведь не измена, правда? Мы все вместе веселимся. Так что в этом плохого?
Наступила пауза, группа явно обдумывала то, что сказала Катя.
«Это другое», хотелось воскликнуть мне. Но я представил, как смешно прозвучат слова. Да и было ли это так? В конце концов, я поцеловал женщину, которая не была моей женой, а моя жена поцеловала мужа другой женщины. И это я скромно оставляю за скобками наш вчерашний вечерний диалог с Лилей в номере.
Думаю, в моей голове была разница между кокетливым весельем и тем, о чем говорила Катя. Но я бы солгал, если бы сказал, что могу точно сказать, где эта черта. Или, хотя бы, как мы договоримся о том, где ее провести.
Кажется, погода портится, -- заметил Денис.
-- И время обеда, -- добавила, как бы невзначай, его жена.
-- Ну что ж, небо и правда, хмурится. Да и подкрепиться всем не помешает. Надеюсь, ненастье не продлится долго. И мы сможем вернуться сюда к вечеру, -- выразил общее настроение на взятие паузы Олег.
Денис уже деловито складывал шезлонги, убирая их под навес.
-- Если кто-то захочет, конечно, -- завершила посыл мужа Катя. Ее ноготки с вишневым маникюром прошлись по груди Олега, оставляя за собой три рдеющих полоски.
Я почувствовал, что мне надо срочно в номер. И, желательно, в компании с Лилей.
4.Вишневый аромат
4. Вишневый аромат
– Как ты хочешь это сделать, Лилия?
Мы оказались в номере на постели, едва войдя, даже не сдернув с нее покрывала.
– Ты сверху, чтобы я могла смотреть тебе в глаза.
Мы никогда не приступали вот так, резко. Лиля всегда разогревалась неспешно, чувственная женщина проступала из нее минута за минутой, черта за чертой. Как античная богиня, она являлась постепенно, освобождаемая из сковавшего его камня руками скульптора. Моими руками.
Так было всегда. Но не сегодня. Я сбросил покрывало вместе с одеялом на пол.
Мой напор встретила ее податливость. Естественной смазки, оказалось даже больше, чем нам было нужно. С кивком ее головы я двинулся вперед.
С нетерпеливым хлопком, я оказалась внутри нее. Мы застонали в унисон. Медленно я продолжил. Не было никаких препятствий, которые могли бы помешать моему наслаждению, когда, усилием воли сдерживая себя, я понемногу отвоевывал все больше прав на обладание ей. С каждым неспешным толчком все полнее. Все глубже.
Ощущение шелковистого захвата и влажности было непередаваемо сладким. Если бы я не сдерживал себя, для меня все было бы кончено уже на первом десятке фрикций. Улыбка появилась на моем лице, и я тихонько усмехнулся.
–Что?
– Ты просто прекрасна. Я думаю о том, как мне повезло. Когда-то ты ударила меня за то, что я пыталась потрогать твою грудь, а теперь ты в моей постели.
– Голая в своей постели, и ты не просто потрогал мою грудь…
Обхватив руками мою шею, она подтянулась, засунула язык мне в рот. Ее бедра подо мной пришли в едва заметное вращение.
Каждое нервное окончание в моем теле воспламенилось. Привычный порядок был нарушен, и теперь силу каждого прямолинейного толчка, встречало изящество кругового движения. Поглощая, преобразуя, присваивая мою энергию. Я старался запечатлеть это в памяти, зафиксировать каждый мимолетный штрих, добавляющий объема в картину нашего сексуального опыта.