– Мое тоже имеет простое объяснение.
– И…?
– И ты услышишь его. Но позже, – я только сейчас замечаю, как ее пальцы завороженно обводят контуры моего достояния. Так воздушно, что едва-едва касаются кожи. – И если выполнишь сейчас одну мою маленькую просьбу.
– Прост все что душе угодно! – я полон щедрости и энтузиазма.
– Тогда зажмурь глаза. Плотно-плотно. И не раскрывай, пока я не разрешу.
– Хорошо.
Стоит мне исполнить условие, как я чувствую дыхание внизу. Обволакивающую ласковость рта. И ладонь, потирающую ниже.
– Кайф! Я думаю, если бы ты меня немного раньше познакомила с той девушкой, которая так умело обращается с моим членом…
– Что тогда?
Для того, чтобы задать вопрос, ей приходится на секунду оторваться от упоительного ритуала.
– Тогда, возможно, мои настырные головастики уже проложили бы путь к твоей королеве пчелиного улья…
– Второе условие. Помолчи, – дополняет список требований моя женщина довольно сухо.
– Заткнул фонтан.
– Чтобы не произошло! – строго напоминает Лилия.
Мне страшно любопытно дальнейшее развитие событий. Изготовившемуся к приключениям, стараниями Лилии, Дим Димычу, тоже.
– Пш-ш-ш-и-и-и-к! – душистое облако экзотическим бутоном распускается над грудью. И оседает медленно, будоража щекоткой ноздри, распределяясь равномерно по всей верхней части тела. Что-то очень-очень знакомое. Ч-ч-ч-черт! Это тот самый аромат вишневой смолы!
– Ч-е-е-ерт! – а это Лилия седлает меня. Направляя член туда, где ему и предназначено находиться природой.
Она тут же пускается в аллюр. Я не вижу ее лица, соблюдая правила игры. Но воображаю и горящие глаза. И страстно раздувающиеся, как у породистой кобылицы на конкуре, ноздри. Хотя Лилечка не похожа на кобылицу. Совсем. Она стройная тростиночка, колышущаяся сейчас на ветру. Миниатюрная и гибкая.
Не удержавшись, я по-шпионски осторожно приоткрываю узенькие щелочки век. Реальная картина мало отличается от той, что я нарисовал в фантазии. Плоский живот Лили напряжен, поясница выгибается ритмично, добавляя продольный толчок вертикальным взлета и отвесным падениям. Глаза у нее закатились в экстазе… Губа закушена.Неожиданно она широко распахивает глаза, и я едва успеваю закрыть свои. А левая ладони потирает вершину устьица.
Ткань платья внезапно припечатывает мою голову к подушке! Лилины запястья надежно и неотвратимо фиксирую края материал по обеим сторонам. И я вынуждено втягиваю воздух через своеобразный фильтр. Воздух, напоенный ароматом сразу двух женщин, наполняет легкие, будоража по пути обонятельные рецепторы. Воображение тут же подменяет жену Екатериной. Гарцующей на мне с тем же мастерством, с каким она исполняла танец живота. Ее влагалище горячее и тугое, желанное и незнакомое, близкое и недосягаемое.
– Лиля… Лиля… я… я сейчас…
– Скажи… скажи то, что ты хочешь! Что ты видишь сейчас!
И я извергаюсь через секунду, восклицая:
– Катя-я-я!
И тут же чувствую прохладный кончик носа, елозящий по моей груди. Ноздри, жадно втягивающие осенне-смолистый аромат одеколона Олега. И спазм женским мускулов, ответным эхом откликающихся моему взрыву.
За окном грянул гром. И стеной упал ливень.
*
Даже утреннее солнце, просачиваясь сквозь занавески, казалось сонным. Я моргнул, вернувшись в сознание. После услышал долгий громкий стон и перевернулся. Лилия оглянулась на меня, ее лицо выражало смесь растерянности и замешательства.
– Мне кажется, я слишком много выпила, – выдавила из себя она.
Я услышал шум, доносящийся из соседней комнаты. Денис и Анна тоже проснулись. Две пары ног, перемещающихся по полу, я различал отчетливо. Душ хлынул в ванной. Я был почти уверен, что супруги разговаривали, но не мог четко разобрать слова.
– Подожди, я поцеловала Олега? – вдруг спросила Лилия. Но что-то в том, как она это сказала, дало понять, что она уже знала ответ. Да и не настолько же она была пьяна, чтоб забыть. – Е…ь, как я облажалась!
Ругательство в устах Лилии меня шокировало. Моя жена не была наивной, но и ругалась она не так уж часто. Ненормативная лексика в разговоре была еще одним странным событием в целой череде таких.
– И ты поцеловался с Аней, – с внезапным осуждением продолжила она.
Я кивнул. То есть, это были быстрые поцелуи. Почти подростковые. Но все же они имели место быть.
– Извини – сказал я. Я был женат достаточно долго, чтобы знать, когда пора произнести волшебное слово, даже если я не чувствовал за собой никакой вины.
– А это что? – взгляд Лилии зацепился за пузырек с распылителем.
Она нажала сверху на кнопку. Облачко ароматного аэрозоля устремилось к окну.