ими прикосновениями. Анна прикусила нижнюю губу, стараясь сдержать ещё один вздох, но её глаза выдавали всё – в них читалось смешение смущения и удовольствия. – Очень мило, – прошептал я, повторяя реплику Лили, зная, что слова заставят покраснеть Аню ещё сильнее. Анна ответила, её голос звучал чуть срывающимся, будто она пыталась сохранить контроль над ситуацией: – Если бы я знала, что способ заставить тебя говорить – это просто вытащить мои сиськи... – её фраза оборвалась на полуслове, и она слегка закатила глаза, как будто сама не могла поверить в то, что только что сказала. – Тс-с-с-с, – остановил я её, продолжая мягко сжимать её груди в своих ладонях. Они были такими тёплыми и мягкими, как будто созданными специально для того, чтобы их держали. Небольшие, но упругие, гораздо более плотные, чем у моей жены, они казались воплощением нежности и скрытой силы одновременно. Её груди, как и сама Анна, были из тех, что не бросаются в глаза с первого взгляда, но стоило только прикоснуться, как понимаешь – это что-то особенное. Что-то, что заставляет сердце биться чаще, а мысли путаться. Я смотрел на неё, чувствуя, как её дыхание становится все более прерывистым, как её тело реагирует на каждое моё движение. Анна, обычно такая уверенная и собранная, сейчас казалась уязвимой, и в этой уязвимости была своя прелесть. Она не пыталась ничего скрывать, и это делало момент ещё более интимным. – Ты знаешь, что ты особенная, да? – тихо спросил я, всё ещё держа её грудь в своих руках. Она не ответила сразу, лишь слегка наклонила голову, её глаза блестели в полумраке. Но по её улыбке, едва заметной, я понял – она знает. И, возможно, именно это делало её такой неотразимой. Я понял, что тяжело дышу, как будто пробежал стометровку на скорость. Грудь Анна тоже быстро поднималась и опускалась. Струйка пота стекла по ее шее. Наши глаза встретились. Я задавался вопросом, заметили ли это остальные в комнате. Но всем, кажется, было все равно. Во всяком случае, каждая новая пара занимала внимание публики ровно настолько, сколько занимает номер стриптизерши в баре. И тут же сходило на нет, стоило номеру завершиться. Наконец, я отпустил грудь девушки и откинулся назад. И снова, комната, казалось, замерзшая во времени, тут же ожила. Катя громко прочистила горло, привлекая наше внимание. – Следующий! Я посмотрел на Лилию. Я не забыл о ней, конечно, но и не осознавал полностью, что она все еще здесь. Или, точнее, «там». Там, под крылом серебристого хищного лиса Олега. И что теперь ее очередь. – Больше никаких поцелуев, да? – с сожаленьем в голосе задала риторический вопрос Лилия. Она не стала дожидаться ответа. Карты, по-видимому, уже давно утратившие свое значение, стайкой ночных бабочек, выпорхнули из ее пальцев. Она повернулась к Олегу. Встретилась с ним взглядом, преданно, почти по-щенячьи, заглядывая снизу вверх в глаза, ища и находя в них что-то. Позволение? Просьбу? Одобрение? Или, может быть, приказ? Ее ладонь легла на мужское колено. Змеясь, словно тело кобры, рука двинулась выше, под зачарованное молчание зрителей. Вот она достигла границ его заповедной зоны. Проползла, не смутившись, по мужскому рельефу. Голова змеи отыскала резинку плавок. Пальцы пошли вдоль, исследуя преграду на уязвимость. И, сойдясь вместе, сплющившись, нырнули под нижнее белье. Мне не нужно было рентгеновское зрение, чтобы увидеть, что она сделала дальше. И снова комната на миг замерла, а затем взорвалась возгласами. Словно моя миниатюрная жена только что обезвредила бомбу, грозившую разнести нас в пыль. А не запустила руку в хозяйство Олега. Я, будто бандерлог, узревший перед собой питона Каа, не мог оторваться от необычно публичного действа. Время растянулось, подобно каучуковой смоле, свисающей с листа тропической пальмы. Совсем как мое сердцебиение, глухо и сильно, словно раскачивающийся язык колокола, обмотанного войлоком, ударяющее изнутри в грудину. Лилия гладила своей узкой, тонкой ладошкой голый член. Гладила, сомкнув пальцы, одно из которых было увенчано обручальным кольцом. Нашим кольцом! Фиолетовый материал нижнего белья Олега выпирал, поднимаясь вокруг ее сжатого кулака. Я до безумия любил этот момент, когда мы оставались наедине. Неспешные ласковые покачивания, окончательно проявляющую мою мужскую суть. Сейчас постельным искусством моей жены наслаждался Олег. Мужчина откинулся назад, на его губах играла странная, понимающая улыбка, пока моя жена его обрабатывала также тягуче и умело, как она это делала со мной. – Бесподобно, – проронил Олег, – хорошая девочка. Лилия, с остекленевшим взглядом, наклонилась, перенося вес вперед, направляя его в рабочую руку. Седоволосый мужчина, годящийся моей жене в отцы, протяжно застонал, то ли от удовольствия, то ли от превышения болевого порога, когда его шары оказались зажаты между ребром ладони Лилии и ковром на полу. Рука Лилии тут же пошла вверх, достигла пика, заботливо укрывая раздувшуюся головку, задержалась. И завершили триплет уже более быстрым и легким поглаживанием. Вниз… Вверх. Весь эротический перфоманс вряд ли продлился более минуты, но для меня минула целая эпоха. Период, отделяющий один геологический пласт от другого. Мгновение спустя Лилия высвободила руку. Она посмотрела на нее, как-то странно, словно спрашивая свои пальцы о том, где они были. Затем она увидела за ними меня, уставившегося в ее сторону. Лиля быстро и невинно пожала плечами. Ее торчащие воспаленные соски, выставленные на всеобщее обозрение, слегка подпрыгнули при том. Будто два резвящихся на свободе зайчика. – Ну что ж, – обласканный моей женой Олег потянулся блаженно, – думаю, теперь я последний? Он был прав. Мы все сбросили карты. Так что, если Олег не сыграет карту (а мы все знали, что он этого не сделает), это будет конец игры. – Тогда надо сделать его запоминающимся, – Олег, словно ненароком, выпустил карты из рук. Те спланировали между скрещенных голеней Лилии. Он попытался собрать их. Но по пути изменил намерение. Хотя я бы поставил миллион против полтинника, что он и не собирался подбирать картонки с пола. Олег просунул руку между ног моей жены и засунул пальцы под ее тонкие зеленые трусики. – О-о-о-о! – протяжно ахнула Лилия. В комнате воцарилось абсолютное молчание. Тишина была бы безупречной, если бы не удивительно громкие скользящие звуки, с которыми Олег исследовал самое интимное место моей жены. Он слегка приподнял запястье, изменяя угол воздействия. – И-и-и-и-и… е! – тонко зашлась Лиля, на последней гласной накрывая его широкую ладонь своей, миниатюрной. Плотнее прижимая ее к одному ей ведомому, самому чуткому сейчас, местечку. Олег напряг руку, прерывая контакт, приподнимая основание ладони. Поглаживания вперед и назад сменились на клевки. Скорпион, скрытый салатовой палаткой, ритмично вздымал хвост. И жалил, жалил, жалил. Сначала медленно, но с каждым уколом все быстрее и быстрее. Карие глаза Лилии стали огромными. Она откинулась назад, устремив, подобно египетской богине, соски к небу. Ее штырьки стали такими напряжёнными, что казались почти острыми. Почти способными пробить голубой шелк небес. Анна на мгновение прижалась губами ко мне. Я подхватил ее левую грудь, остро сожалея о том, что нельзя повторить то, что она мне сделала несколько минут назад. Лилия судорожно ухватилась за стояк Олега. Отчаянно потянула на себя, не понимая, не сознавая. Словно дергая потайной рычаг, открывающий ее клетку, выпускающий ее женственность на свободу. Анна прильнула к моему плечу. Облизала влажно ухо. Катя дала Денису несколько ободряющих поглаживаний. Олег дошел до точки, где мы все остановились, но он продолжал, не считаясь с негласным лимитом времени. Промежность Лилии таяла под его натиском куском масла на солнце. Их союз заполнял комнату совершенно неприличными, мокрыми, отрывистыми, хлюпающими звуками. Дыхание Лилия стало коротким, высоким и резким. Я узнал сочетание этих звуков, которые сегодня так странно и незнакомо раздавались здесь, при всех. – Да-ва-й! – практически приказал Олег, растягивая слоги. – Отпусти это. Позволь себе почувствовать огонь. Хо-р-р-ррошая, тесная девочка! Его рука двигалась все быстрее. Ноги Лилии медленно сгибались в коленях, затем выпрямлялись. Она словно хотела разорвать дистанцию, отползти от беспощадного неутомимого жала. Никто не попытался прийти ей на помощь. Никто не сделал ни шага вперед. Все, включая меня, окаменели. – О! – коротко воскликнула Лилия, – Ой! Ох! Ой! Лилия напрягла живот, скрючилась и схватила запястье Олега, удерживая его руку на месте. Ее лицо побагровело. Долгий, сдавленный крик вырвался из горла. Все ее тело выгнулось, словно она выдавливала из себя оргазм. И, наконец дуга спины рухнула, ее тело обмякло. Олег осторожно вытащил руку из нижнего белья моей жены. Даже с другого конца комнаты я видел, насколько липкие его пальцы. Он быстро лизнул их, попробовав соки Лилии на вкус, а затем широко улыбнулся. – Прекрасно, – протянул он. – Просто великолепно. – Д-а-а-а-а, – отозвалась с пола Лилия. Она осталась распластанной на ковре, глаза ее блуждали, взгляд все еще не обрел осмысленности. Внезапно мне показалось возможным все. Фантастический финиш моей жены открыл совершенно новое измерение пространства. Я посмотрел на Катю и Дениса. Они оба скользили глазами вверх и вниз по почти обнаженным телам друг друга. Я почувствовал, что кто-то смотрит на меня,