– Каждый раз одно и то же...
Мы продолжили свой путь, смеясь над ситуацией, хотя Анна время от времени спотыкалась, заставляя меня крепче держать её за руку. Лилия, казалось, уже едва держалась на ногах, но Олег терпеливо вёл её, стараясь не уронить.
– Эй, а может, ещё один круг? – предложила Катя, едва ли осознавая, что её ноги уже отказывались слушаться.
– Только если ты хочешь спать на скамейке, – пошутил Денис, поддерживая её.
Мы добрались до выхода, где нас встретил прохладный вечерний воздух. Анна, наконец, отпустила моё плечо и потянулась, словно только сейчас почувствовала, как устала.
– Ну что, команда, – сказал Олег, оглядывая нас, – думаю, сегодня был день, который мы запомним надолго.
– Или не запомним вообще, – добавила Катя, вызывая смех у всех.
*
Когда наша шестерка ввалились в вагон монорельса, четверо из нас едва держались на ногах. Когда поезд тронулся, мы кое-как устроились на скамейках, пытаясь придать своим позам хоть вид приличия. Однако было очевидно, что мысли каждого из нас были далеки от благообразных стандартов. Мы были на грани, и эта грань становилась все тоньше с каждой минутой.
Мы покинули пентхаус в тот день находясь на пределе эмоций, и время не принесло облегчения. Напротив, оно лишь усугубило напряжение, которое мы пытались заглушить алкоголем. Игривый флирт в парке, смех, шутки – все это было лишь прикрытием для наших истинных устремлений. Мы прекрасно понимали, что потеряли контроль над ситуацией, и вместо того чтобы бороться, просто поплыли по течению.
Лилия и Олег, сидя на скамейке напротив меня, начали громко целоваться, не обращая внимания на окружающих. Моя жена, словно в поиске опоры, обхватила руками шею пожилого мужчины. Она держалась за него, будто он был единственной стабильной точкой в этом хаотичном мире. Олег, не отрываясь от Лилии, нежно гладил каштановые волосы моей жены, целуя ее с такой нежностью, словно пытался успокоить расстроенного ребенка.
Денис и Катя, сидевшие рядом со мной, казалось, вообще не прерывали своих поцелуев с тех пор, как мы вернулись из Мексики. Они продолжили, как будто ничего не изменилось. Денис притянул Катю к себе на колени, и они крепко обнялись. Его рука опустилась ниже, обхватывая ее попку, а она положила ладонь ему на грудь. Их тела двигались в унисон, словно единственное, что мешало им полностью отдаться страсти, была одежда.
– У нас будут большие неприятности, – произнесла Анна, глядя на своего мужа. Но затем она наклонилась ко мне, и наши губы встретились. Странно, как поцелуй женщины, которая не была моей женой, стал таким привычным, почти естественным. Ее руки обнимали меня с такой силой, а ее страсть и теплота казались такими искренними. Я позволил своей руке скользить по ее боку, чувствуя, как бьется ее сердце. Она была такой сильной, такой совершенной, словно я держал в руках ожившую эллинскую статую.
Мы все были словно в каком-то бредовом сне, где границы между реальностью и фантазией стерлись. Каждый из нас искал что-то в другом, пытаясь заполнить пустоту, которая росла внутри. Но чем больше мы пытались убежать от себя, тем сильнее становилось ощущение, что мы лишь глубже погружаемся в хаос.
Монорельс остановился у главного здания нашего курорта. Мы оторвались друг от друга на достаточно долгое время, чтобы выйти из машины. Все мы держались за своих спутников, словно бедняги, лишенные зрения, чья единственная надежда – собаки-поводыри.
Не было никаких сомнений, куда мы направляемся. Олег и Лилия пошли прямо к пентхаусу. Мы двинулись за ними, как будто у нас не было другого выбора, лишь чуть приотстав.
– Аня, ты давно знаешь Лилю. Почему все так? – я указал подбородком на маячившую впереди пару.
– Почему именно Олег? – спутница поглаживала мое предплечье от локтя до плеча.
– Да.
– Просто она… такова.
– Но есть же причины?
– Тебе не станет легче, если ты их узнаешь.
– Аня… Расскажи мне.
– «Хочешь дерева стройность любить на земле, не смотри на извивы корней под землей!», – вольно процитировала подруга жены неизвестного мне поэта.
– Я настаиваю, Ань!
Рука Олега прочно обосновалось на Лилиной попе. Я бы уже не увидел этого, если бы не конусы света уличных фонарей, в которые время от времени попадала парочка.
– Хорошо. Я расскажу, как узнала об этом сама впервые. Нам было мало лет. На все лето Лилия уехала в деревню, вместе со своей мамой и ее тогдашним ухажером. Я даже обиделась немного на нее за это, по-детски. Хотя знала, что как проводить каникулы, – не ее выбор.
– И что?
– Вернулась она… другой. Это сразу бросалось в глаза.
– Какой?
– Более… взрослой. Более… непонятной. И, наверное, менее открытой. Как будто у нее появился какой-то новый, скрытый от остальных, мир. Мир, в который не было доступа никому. Даже мне.