Дождавшись момента, когда Олег окончательно скроется за дверью, я сел на его место. Тип на соседнем стуле на меня не смотрел – наблюдал за посетителями, облокотившись о столешницу. Сама непосредственность. Я проследил его взгляд. Разношёрстная толпа занималась обычными для посетителей бара делами: выпивала, закусывала, болтала, ругалась, смеялась… кто-то даже пел.
Я вздохнул. Возможно, чуть громче, чем следовало.
– А меня задол6ало гоняться за призраками.
– Так не гоняйся.
В его тоне сквозила скука. Напускная. Я бы даже выразился, показательно напускная.
– Если б всё было так просто.
– Только не рассказывай мне, какой я занимательный объект для круглосуточных слежек.
– Да я бы рад всё нахрен послать и прекратить искать ответы. Правда! Но люди не теряют сознание с нифига посреди улицы.
– Люди постоянно теряют сознание "с нифига посреди улицы". Просто с тобой это произошло впервые.
– Если ты переживаешь, что я узнаю о каких-то твоих делах – мне нет до них дела. Чем бы ты там ни занимался: наркота, контрабанда, отмывание бабок – мне пофиг, серьёзно. Мне важно только то, что касается непосредственно меня.
– Не сомневаюсь.
Напускная скука пропала из его голоса. Заменилась лёгким пока раздражением. Да, расспросы имеют свойство действовать на нервы. Как и уклончивые ответы.
– Ты просто расскажи, что там со мной произошло – и я от тебя отстану.
Он коротко рассмеялся:
– Нет.
– Нет – не расскажешь?
– Нет – не отстанешь.
– Чем хочешь поклянусь.
Он перевёл на меня взгляд – долгий и почему-то оценивающий. С минуту молчал, что-то прикидывая.
– Какая версия тебя устроит?
– Та, что с фактами.
Я постарался говорить как можно мягче, вежливее, чтобы не дай боже не показаться хамлом. Оскорбить местного бандита-головореза – не лучшее начало вечера.
– Иногда факты кажутся невероятнее банальной лжи.
– Слушай, я журналист, – "бывший", мелькнуло в мыслях, но это к делу не относится. – Я столько невероятного слышал за свою жизнь, что многим не снилось.
Он снова сделал паузу, продолжая рассматривать меня. Не знаю, что именно в моей внешности его так занимало – и, по правде говоря, знать не хотел. Это внеплановое интервью с маньяком и без того уже казалось мне не слишком удачной затеей.
– Хорошо, – наконец заговорил он. – Факты… факты таковы, что я серийный убийца. Хотел тебя грохнуть, но меня спугнули. Какой-то пьяный идиот, возвращавшийся домой. Ты – счастливчик, спасшийся совершенно случайно, и ты продолжаешь гоняться за собственной смертью, – он повёл бровью. – Как тебе такие факты?
Он отвернулся. Я молчал, наспех переваривая услышанное. Нет, я не покривил душой, говоря, что наслушался в своей жизни много разных вещей, но откровения маньяка… Ещё чуть-чуть – и запахнет Пулитцером.*
Что-то опять не сходилось. Во-первых, какой маньяк оставил бы жертву в живых? Пусть на следующий день, пусть через неделю – но до меня добрался бы вездесущий пушной зверь песец. В конце концов, я же видел его лицо. Я шёл за ним. Я был у него в руках – во всех смыслах – в том проулке с гопниками. Я – свидетель в чистом виде, и повернись вопрос ребром, легко мог бы выступить в суде. Таких в покое не оставляют.
Во-вторых, кем надо быть, чтобы во всеуслышание объявить себя убийцей? Как минимум, больным на голову. Или, может, нарциссом с жаждой известности. Но тогда где трупы посреди улиц, где громкие новости о новом серийном убийце в городе? В-третьих, …
– Ты ещё здесь.
Я вздрогнул, вырванный из раздумий.
– Да. Я не получил ответа.
Он покосился на меня не слишком дружелюбно.
– Тебе необходимо почистить уши.
– Да нет, это хорошая байка. Другого напугала бы до усpaчки. Но я просил правду.
Темноглазый промолчал. На его лице не появилось ни одной новой эмоции – всё то же отстранённое любопытство. Я начинал злиться на собственное бессилие.
Надо было сделать, как собирался: вскрыть квартиру, порыться в вещах, нанять кого-нибудь – и найти компромат. А я вместо этого по барам тут шляюсь, время трачу.
– Если не секрет, – вдруг поинтересовался мой собеседник, не поворачивая головы. – Что именно ты надеялся найти через Олега?
Прямо мысли прочитал. Я рассеянно пожал плечами, подыскивая слово.
– Информацию…. документы.
– Какого рода?
Интересно, он в курсе, что через Олега я получил ничтожно малую часть всего, что о нём уже выяснил?
– Любого, способного рассказать, кто ты такой.
– И что потом? В налоговую бы пошёл? Или миграционную?
Если да – это мой последний поход в бар. В этой жизни, по крайней мере.
Я сморщился.
– При чём тут миграционная?
– А кому ещё есть дело до пожилых мигрантов без документов?
– У тебя что, в каждой квартире по мигранту?
– То есть, "в каждой"?
Первое что меня отвлекло от внутренних монологов – его внезапно потерявший прежнюю невозмутимость тон. Я повернулся – и натолкнулся на странный взгляд. Так на меня однажды смотрел начальник: с деланным скучающим безразличием, из-под которого вопреки всем стараниям явственно проступал живой интерес.
И до меня дошло.
Идиот, блин. Ты не Клёст, Алекс, ты натуральный дятел.
До сего момента он искренне верил, что мне известен адрес только первой квартиры – той, что снимает таджик. Больше того, промелькнуло у меня подозрение, что и на первый адрес меня навели намеренно – то ли чтобы сбить со следа, то ли просто шутки ради.
– Олежа рассказал? – не меняясь в лице, ровным тоном поинтересовался он.
– Олежа, сдаётся мне, ни слова правды о тебе не сказал.
– Откуда ты узнал другой адрес?
– Что ты со мной сделал?
От пристального колючего взгляда тёмных глаз мурашки рысцой пробежались по моему позвоночнику. А от последовавшей за взглядом улыбки и вовсе в панике попрятались под кожу, обдав морозом спину. Никаких добрых слов с такой улыбкой не скажут.
Я поспешил заговорить первым:
– Баш на баш. Без увиливаний. Максимально честно.
Мой собеседник полностью развернулся ко мне, опираясь о стойку локтем и продолжая улыбаться. Взгляд остался пристальным, но уже не таким колючим, улыбка – насмешливой, но больше не издевательской. Дышать стало легче. Но я всё равно ощущал себя кроликом в яме с удавом.
– Разумеется, Старлинг.*
Я набрал воздуха в лёгкие.
– Что со мной тогда случилось?
– Я собирался тебя убить. Я уже говорил. Откуда ты узнал второй адрес?
– От тебя. Ты меня лично проводил к месту. Почему ты хотел меня убить? Что я тебе сделал?
– Это два вопроса.
– Хорошо, – я помотал головой. Буквоед несчастный, – … почему?
– Потому что мне хотелось кого-нибудь убить, а рядом оказался ты. Как давно ты узнал второй адрес?
– Около месяца назад. Почему я ещё жив?
– Очевидно, потому, что пропал резон в твоей смерти.
Отличная причина. "Потому что я так захотел, а потом расхотел". Я заставил себя проигнорировать поднимающееся изнутри раздражение и напомнил:
– Договор был "без увиливаний".
Мой собеседник помолчал, задумчиво разглядывая толпу.
– Тебе действительно так надоело жить?
– Вот чтобы жить, я и гонялся месяцами за ответами.
– Желая жить, гонялся за убийцей. Нездоровая у тебя логика, – он улыбнулся в пустоту, снова помолчал. – Ты просил "без увиливаний"? М. Ну, давай попробуем. Мне нужна была не твоя жизнь. Мне была нужна твоя кровь, от потери которой ты мог погибнуть. Мог – да не погиб, к моему несчастью.
Повисла пауза. Я пытался уложить услышанное в голове, мой собеседник продолжал смотреть прямо на меня – с любопытством, явно ожидая реакции. До моих ушей донеслась едва слышная усмешка.
– За мной шпионил какой-то перечитавший детективов пацан. И я этого не заметил. Финиш!
– Твоя очередь, – сухо напомнил я.
– Что мне теперь с тобой делать? – тёмные глаза смотрели на меня с хитрым прищуром, на губах играла мягкая, немного удивлённая улыбка. – Надеюсь, вы понимаете, что теперь мне придётся вас убить?
Тон голоса его был насмешливым в равной степени с выражением лица. Но мне стало совершенно не до смеха. Я услышал то, чего боялся услышать, и в тот момент мне даже в голову не пришло, что это может оказаться просто шуткой.
– На кой чёрт тебе моя кровь? – упавшим голосом наконец просил я.
Несколько мгновений он задумчиво рассматривал столешницу под своей рукой, потом вновь перевёл взгляд на толпу. Улыбки уже не было.
– Кто ты такой?
Никакой реакции.
– Эй, я к тебе обращаюсь!
Он посмотрел на меня, внимательно, несколько оценивающе.
– Лучше бы тебе оказаться простым любопытным мальчишкой.
Бросив это, он поднялся и направился к выходу. Это ещё что значит?
Что за дурдом происходит вокруг, господи…
Немного помедлив, я встал и пошёл следом. Однако, выйдя на улицу, увидел лишь пустую дорогу.