У меня закралось подозрение, что меня откровенно разводят. Я даже собрался высказать черноглазому, что думаю о его шутейках, когда девушка, смеясь над чем-то, повернулась в нашу сторону. Как бы невзначай, обведя взглядом зал и задержав его на нас всего на мгновение. Так себе шпионские навыки, да и актёрская игра на троечку, но Макса она узнала. Или как минимум узнала в нём нечеловека.
– Знакомая?
Макс едва заметно поморщился. Точно знакомая.
– Ест целиком, говоришь…
– Ага.
– Кто она?
– Кто-то, с кем не стоит ссориться.
Макс неопределённо пожал плечами, не сводя глаз с объекта нашей беседы. Подобравшийся, сжатый как пружина. Я ощутил лёгкую нервную дрожь. Я-то считал, что уже имею дело с самым опасным хищником этого места.
Кого боятся монстры?
Монстров покрупнее.
– Ты кому-то насолил?
– Да кому он только не насолил! – вдруг раздалось едва ли не у самого моего уха.
Я подпрыгнул от неожиданности. Любители выскочить изниоткуда. Ненавижу их. Бил бы палкой, если б закон позволял.
За наш столик развязно уселось некое антропоморфное существо. Неряшливое, бледное и потрясающе наглое.
– Любуешься?
Голос хриплый, как простуженный. Режущий слух. И вполне подходящий внешности.
– Примериваюсь, – лениво огрызнулся Макс, даже не повернувшись.
Странное создание хохотнуло. Его короткие грязные волосы ёршиком торчали во все стороны, и без того несимпатичное лицо украшала пара шрамов: тонкий над бровью и рваный на скуле у подбородка. На вид лет восемнадцать. Но с тем же успехом могло быть и двадцать, и двадцать пять. Весьма и весьма болезненный вид. Лицо настолько белое, что невольно вызывало мысли об анемии. Старая кожаная куртка, наброшенная на голые плечи, вылинявшие брюки и потрёпанные кроссовки завершали сей незабываемый образ.
Как его пустили сюда в таком виде? О фейс-контроле охрана вообще слышала?
– Зря примериваешься, – тем временем развалившись на стуле, рассуждал заморыш. – Женщины такой породы хватают тебя, обугливают в пламени своей страсти, а в конце бросают где-нибудь в канаве, пустого и обожжённого, как…
– Ты сюда на литературный вечер припёрся? – раздражённо перебил его Макс.
– А это ты мне прихватил? – будто не услышав, продолжил странный тип, теперь хищно разглядывавший меня.
Очень живая мимика совершенно не вязалась с серым оттенком его кожи, на вид сухой, как линялой газетный лист. Да ещё взгляд… Блекло-зелёные глаза живыми не были.
И живыми они не были уже довольно давно.
Я ощутил крупную дрожь вдоль позвоночника. На языке скопилась горечь, в голове завертелись цветастые маты. Я часто матерюсь со страху. А ещё совсем недавно я был блаженно уверен, что сумею сохранить невозмутимость в разговоре с кем угодно от бомжа Валеры до Папы Римского. Но сейчас это спокойствие стоило мне колоссальных усилий. О сомнениях даже речи не шло: буквально в метре от меня за одним со мной столом сидел крайне неплохо сохранившийся, болтливый и нахальный труп.
– Уймись, – негромко бросил Макс. – Ты сделал то, зачем приполз. Будь добр свалить отсюда, пока я не потерял терпение окончательно.
К моему изумлению, труп тут же прекратил кривляться. Будто кто-то ткнул кнопку "выкл". Спокойно поднявшись, он молча развернулся и направился к двери. В момент, когда издевательская ухмылка пропала с неживого лица, по телу моему прокатилась волна дрожи помощнее предыдущей. Даже первого в своей жизни мертвеца я испугался не так сильно, а ведь мне тогда было лет пятнадцать.
Как вообще реагировать на подвижного и разговорчивого собеседника, вдруг осознав, что перед тобой сидит нечто неживое? Вещь. Кукла, некогда бывшая таким же человеком, как и ты, оживлённая чьей-то чужой волей. Бояться? Испытывать отвращение? Брезгливость? Всё сразу? О, нет, не надо сравнивать сериальных зомби с осязаемой реальностью: ваши "ходячие мертвецы" тут и близко не валялись! Хотя бы потому, что ни один из них не садился к вам за стол с целью поболтать.
Я сжал обе руки в один большой кулак, пытаясь замаскировать сильную дрожь. Наш новый мёртвый друг шёл к выходу странной походкой, будто подвешенный за ниточки – неестественно легко и шустро, будто плыл по воздуху. Дойдя до двери, он резким движением раскрыл её и нырнул в темноту.