Наверное, было бы правильно или хотя бы по-человечески пожалеть попадающихся на эту удочку, но – мне не хотелось о них думать. Сами виноваты.
– По дороге сюда я был абсолютно уверен, что мы встретим тут только этого упыря. – Макс пожевал губами, глядя в пространство – совсем как обычный погружённый в размышления человек. – Думал, он сообщит мне что-нибудь любопытное, напугает до чёртиков тебя, и мы все разойдёмся по своим делам, довольные встречей. Но вот мы приходим – и кого же я вижу?
Он улыбнулся и едва заметно кивнул кому-то в зале. Я проследил его взгляд и успел уловить ответный кивок той самой девушки из четвёрки.
И до меня наконец-то дошло.
Этот ходячий труп – упырь-посыльный – не собирался передавать никаких посланий. Он приходил исключительно поглумиться. Вся его функция ограничивалась задачей заманить в бар того, кто сидел сейчас рядом со мной. А то, что я принял в Максе за недовольство, когда он только заметил четвёрку, на самом деле было страхом. Хорошо скрываемым, но банальнейшим страхом.
У меня заныло под ложечкой.
– Кажется, пора по домам, – осторожно предположил я.
Черноглазый хмыкнул:
– Теперь это зависит не от меня.
– А от кого?
– От меня, полагаю.
Второй раз подпрыгивать от неожиданности я не стал. Мысленно ругнулся и поднял глаза. На соседний стул грациозно опустилась, судя по всему, причина нашего здесь появления. Приятные черты довольно симпатичного лица, уже замеченная мной ранее гордая осанка, каштановые волосы – вблизи она казалась ещё гуще и играли на свету всеми оттенками охры. И я бы даже назвал её улыбку дружелюбной, если бы не выражение, застывшее в тёмных глазах.
– Не всякое милое личико скрывает такую же милую натуру, – философски заметил Макс, не сводя с неё взгляда. На его собственном лице тоже застыла вежливая маска.
– Ты как никто должен знать, как легко обмануться этим "милым личиком".
Немножко низковатый, но чистый и мягкий голос. Таким голосом говорят вещи, не предназначенные для посторонних ушей.
– О, да, – Макс тоже улыбался. Но от его улыбки не веяло ни дружелюбием, ни мягкостью. – Только чудо помогло мне выжить после этой "милости".
– И правда чудо, – его собеседница окинула меня взглядом – задумчивым и чуть насмешливым. – А как чудо думает спасти само себя, если собирается слушать, о чём мы станем говорить?
– Лёх, – окликнул меня Макс.
Просить дважды ему не пришлось. Второй раз за вечер я не знал, что за существо сейчас сидело за нашим столиком. Зато знал кое-что другое: ни за какие сокровища в мире я не останусь с этой девицей наедине. Никогда. Не после того, что прочёл в её глазах.
Я молча поднялся из-за стола.
– И ещё, – нагнал меня голос Макса. Я обернулся. – Не пытайся пока выходить на улицу.
Всё так же молча кивнув, я направился к барной стойке.
Внутри всё дрожало. И дрожь эта была вызвана отнюдь не приятными впечатлениями. Если бы не слова Макса, я бы уже делал отсюда ноги – и плевать мне было, что до дома почти девять километров.
– Бёрн. Маленькую, – буркнул я на ленивый взгляд бармена.
Тот молча повернулся к холодильнику, достал чёрно-красную жестяную баночку. Поставив её передо мной, забрал сотню и отдал сдачу. Всё на автопилоте, с отсутствующим выражением лица. Устал за смену, бедняга. Прекрасно его понимаю.
– Гадость же!
Я оглянулся через плечо. На стул рядом со мной уселся рыжеволосый из четвёрки. Забавно, но рыжей у него была только шевелюра: брови и ресницы оказались почти чёрными. Парень дружелюбно улыбался. Сама безобидность.
Внук оборотня, ага?
Похоже, сегодня все так и норовят уронить свой зад на соседний со мной стул.
Я осторожно пожал плечами и поставил открытую баночку на стойку.
– Попробуй, если хочешь.
– Обойдусь, спасибо.
– За ЗОЖ топишь? – я вдруг поймал себя на мысли, что обеспокоен природой собеседника меньше, чем должен бы. – Здоровое питание, натуральные продукты..?
– "Натуральные продукты" сейчас сами питаются чёрт-те чем. С вашей любовью к фастфуду, ГМО и химии – даже не знаю, осталось ли в вас хоть что-нибудь натуральное.