Ступень I Лимб. 2
Кто хоть раз терял сознание, знает, насколько отвратительно ощущение, когда не помнишь, как отключился. Еще страшнее был вязкий мрак, окутавший меня со всех сторон.
Не знаю, сколько это длилось. Кажется, никак не меньше сотни лет. Я уже почти сдался, когда мрак начал отступать. Густая клейкая чернота сползала с лица долго и нехотя, заменяясь чем-то ярким, но уже не зябким, не липнущим к векам смолой. Лишь через какое-то время до меня дошло, что красновато-коричневый рябой мир вокруг – это мои собственные веки изнутри.
Я осторожно приоткрыл глаза.
И едва не ослеп от утреннего света. Часто-часто моргая, я попытался оглядеться. Прямо перед носом серое полотно дороги, чуть поодаль – тополя, бурая громадина жилого дома справа, расплывчатые пока цветные пятнышки турников, скамеек, песочниц и прочей дворовой обстановки. Мир состоял из размытых пятен и очертаний и не торопился обретать положенную ему чёткость. Впрочем, общие черты предметов я всё-таки видел. И на том спасибо, зрения не лишился.
– Развелось наркоманов, валяются, куды ни плюнь! – вдруг раздалось рядом, – Здесё ж дети бегают! И не стыдно же! Срам один! А ну вставай, иди отседа, наркоман проклятущий!
О, мои уши!
В мозгах сразу зазвенело. Я с трудом повернул голову. Какая-то старушка весьма неприятной внешности просеменила мимо, грозно потрясая тростью и не переставая тарахтеть про позор и наркоманов. Звонкая и склочная, как те маленькие бесовидные собачки. В конце улицы престарелая блюстительница порядка крикнула что-то про милицию и спешно скрылась за углом.
Интересно, она в курсе, что милиции уже несколько лет как нет?
Я сморщился и перевернулся на спину, прикрывая глаза.
Вспомнить, ни где я нахожусь, ни что произошло, пока не удавалось. Но если говорить откровенно, сейчас меня заботила не странная амнезия и не собственная дислокация, а жуткая ноющая боль в голове. И ухудшение зрения. И ломота во всём теле. Нестерпимо хотелось пить и ещё больше – домой. А посему, оставив все вопросы на потом, я заставил себя подняться и направился…
…а вот куда направился, я смог вспомнить только минут через пять. Невыносимая головная боль к тому моменту сменилась более-менее терпимой тяжестью, зрение понемногу приходило в норму. Солнце, если верить интуиции, только-только вышло из-за горизонта.