Нет. Не побоится. А я в очередной раз просто…
Мои беспорядочно мечущиеся мысли оборвались. Неизвестный стоял прямо передо мной. Я пропустил момент его приближения. Я даже его движения не заметил. Твою мать!
Светлая, характерного для северян цвета кожа, внимательные тёмно-серые глаза и такого же металлического оттенка короткие волосы. Средний рост. Не высокий, не низкий, жилистый, даже сухощавый – не самого грозного вида противник.
Меня вдруг грубо толкнули к стене. Воздух с глухим "ух" вылетел из лёгких, по спине разлился неприятный жар. Запоздало заныл затылок. Будь стена чуть дальше – дело кончилось бы сотрясением.
– И кто тут у нас?
Тихий, вкрадчивый голос. Точно таким голосом маньяк в фильме спрашивает жертву, какую часть тела ей отрезать первой.
Нервно сглотнув, я постарался отвлечься от паники, оглядеть его повнимательнее. Заметить какие-то особенности – что-нибудь, что можно использовать, если придётся отбиваться. Но с такого близкого расстояния я смог рассмотреть разве что лицо. Обычное, почти непримечательное такое лицо с пропорциональными чертами, лет двадцать пять плюс-минус. Заматереть ещё не успело, но и подростковой смазливости в нём тоже уже не было. Такой типаж часто нравится девушкам старшего школьного возраста. Единственной деталью, отличавшей его – и то весьма условно – от массы других подобных, была нижняя губа, казавшаяся чуточку тоньше верхней. Маленькая, едва заметная особенность, придававшая ему неуловимо бандитский и одновременно мальчишеский вид. Вряд ли я вообще отметил бы подобную мелочь, если б он не стоял ко мне вплотную.
– …д-да н-никто, – выдавил я наконец, – …мимо гулял.
Мой голос заметно дрожал. Экспромты прижатым к стене мне практиковать ещё не приходилось. Полезный опыт. Надеюсь, не последний.
– Неудачное место для прогулок.
В тоне сероглазого не слышалось ни единой угрожающей нотки. Что не помешало мне покрыться ледяными мурашками.
– Кого-то искал?
– Остановку.
Гениально, Клёст. А главное – убедительно! Я мысленно выругался, но поделать с собой ничего не мог. Все доводы разума заглушал орущий в панике дремучий инстинкт, уверенный, что видит перед собой совсем не обычного гопника.
– Ага, – сероглазый понимающе улыбнулся. – И, видимо, не нашёл.
– Да, уже понял…
Я запнулся. Что-то в этой немножко ироничной улыбке подсказало мне, что последняя фраза была лишней.
– Многовато ты понял.
Точно лишней.
Я снова невольно сглотнул. А затем изобразил самую простецкую физиономию, на которую оказался способен. В любой непонятной ситуации прикидывайся идиотом. "Улыбайся – и может, от тебя отстанут"*.
– Ну да. Понял, что к остановке дворами не пройти. Попробую по улице.
И я попытался рвануть к переулку, через который попал на эту злосчастную площадку, тайгой она плетись. Не успел. В очередной раз не заметил движения – лишь ощутил боль от пальцев, вдавивших моё правое плечо в стену.
– Нет, – второй рукой сероглазый схватил меня за челюсть. – Не попробуешь.
И повернул мне голову влево.
Я зажмурился. Ничего больше не успел сделать. Такой вот глупый конец истории.
– Не поверю.
Вдох застрял у меня в глотке. Знакомый голос. Ох, ну какой же до колик знакомый голос!
Сероглазый закаменел. Я ощутил, как он мгновенно подобрался, раздражение волной пробежало по держащим меня рукам. Мышцы челюсти, сдавленные жёсткими, как камень, и такими же ледяными пальцами, противно ныли.
– Чему?
Произнесённое почти шёпотом слово холодком прошлось по моей коже, мурашки подняли дыбом все до единого волоски на затылке.
– Что такой невнимательный и до сих пор дышит.
Мне показалось, или Макс улыбался? Такой спокойный тон – и такое неприкрытое ехидство. И как минимум часть его ехидства обращена ко мне. "Нашёл, кого искал? Доволен?" Нет, не особо, знаете ли.
Шею начало сводить. Я попытался шевельнуться, но тут же ощутил прохладу чужого дыхания на своей коже.
Мать твою…
Меня пробил озноб. Я мелко дрожал, вжатый в стену, рефлекторно схватившись за предплечья держащей меня бледномордой твари, и ничего не мог сделать. Если выживу – куплю электрошокер!
– Будь добр, отпусти его, – мягко попросил Макс.
– Или?
– Или я расстроюсь.
На несколько секунд весь мир замер. Даже моё сердце забыло про свои прямые обязанности и решило подождать окончания разборок молча. Ощущение хищной пасти, застывшей в считанных миллиметрах от моей глотки – самое бодрящее ощущение за… да за всю мою жизнь.