И каковы были шансы избегать такого поворота все предыдущие годы? Закон вероятности – штука изменчивая.
– Если так жаждешь смерти, – не дождавшись ответа, бросил Макс, – можешь просто сказать мне, и я сделаю всё без ненужных сложных схем.
– А как же твоё слово Олегу?
– Слова, что всю жизнь буду спасать тебя от попыток самоубиться, я не давал.
– Я не пытаюсь самоубиться.
– Правда?
Я не выдержал и отвернулся. Макс хмыкнул и направился в сторону гудящей автомобильной трассы.
– Вообще-то это ты притащил меня в свою реальность, где буквально за каждым углом меня пытаются сожрать, – я побрёл следом, убеждая себя, что иду просто потому, что нам всё равно по пути. – Я просто пытаюсь понять, как отличать людей от нелюдей.
– Засовывая голову в каждую крокодилью яму, – Макс фыркнул, не оборачиваясь. – Оригинальный способ.
– Так расскажи другой!
Мы поравнялись, уже выходя на освещённую улицу. Поздний час не мешал автолюбителям рассекать по заметно опустевшей дороге. Мигающий жёлтым светофор не волновал ни водителей, ни парочку пешеходов на переходе – любимое место для организаций дтп. Я оглянулся на резкий гудок и успел заметить, как один из пешеходов показывает средний палец вслед чёрной "мазде".
Макс удостоил меня взглядом искоса и повёл плечами:
– Это несложно. Если чувствуешь, как тебя едят – значит, это не человек.
Во рту пересохло. Я попытался облизнуться – язык противно скрипнул по запекшимся губам.
– А способа понять это до того, как меня начнут жрать, нет?
– Для тебя способ только один, – Макс вдруг замедлился и заговорил тише. – Не искать приключений.
Внимание черноглазого полностью переключилось на что-то – кого-то – впереди. Я проследил его взгляд.
Метрах в двадцати от нас за широким аккуратным газоном тянулось массивное, украшенное рустом здание. За стеклянной дверью на высоком крыльце без перил горел яркий свет, заставляя крупные буквы с названиями банков, напылённые на стекло, отбрасывать тень далеко на асфальтовую дорожку.
По ступенькам спускался какой-то брюнет в отлично подогнанной по фигуре чёрной куртке, брюках и явно недешёвых матовых ботинках. Объясняя что-то неторопливым тоном собеседнику в телефон, он преодолел последнюю ступеньку и окинул взглядом обе стороны улицы. Светлые серовато-зелёные глаза, глядящие из-под смолисто-чёрных хищно изогнутых бровей, скользнули по мне и остановились на Максе. Брюнет на миг замер, затем бросил что-то в динамик и убрал телефон.
Расстояние до незнакомца уже сократилось настолько, что я различал черты лица, но обувь его при ходьбе по-прежнему не издавала ни звука.
И как только я отметил эту деталь, мне сразу стала очевидна вторая. Странность его манеры передвигаться. Нехарактерная для человека лёгкость и пластика делала его неуловимо схожим с огромным чёрным котом.
Однажды я уже видел нечто похожее.
Мне не требовалось оборачиваться на Макса, чтобы ощутить его изменившееся настроение. Если б раздражение умело жечь, я бы уже превратился в головешку.
Брюнет спокойно, даже отстранённо наблюдал, как мы… нет, как Макс приближается. На меня он попросту не обращал ни малейшего внимания. Не могу сказать, что меня это слишком уж задевало: будь у меня возможность активировать опцию "невидимка" по желанию – я б её вообще не выключал.
– Какая… приятная встреча, – вежливо улыбаясь, поприветствовал Макса брюнет.
Я не удержался и вскинул брови. Хорошо поставленный голос в сочетании с подобной внешностью мог бы принадлежать персоне если не публичной, то уж точно не чуждой периодической работе с аудиторией. Угловатые скулы и челюсть выдавали в своём владельце далёкие южные корни. О них же, возможно, говорили и смольно-чёрные волосы, аккуратно подстриженные и причёсанные, и та самая еле заметная смуглость кожи. А вот узкая вертикальная борода, смягчавшая резковатую линию скул, напротив, наводила на мысли о привычке к европейской моде.
– Вряд ли, – холодно ответил Макс. – Помнится, ты зарёкся появляться "в этой срaной дыре".
Старые знакомые, значит. Такие старые, что напряжение воздух в кисель вот-вот превратит.