Маршрут до дому мои ноги проделали на автопилоте, ни разу не посоветовавшись с сознанием – то было занято попытками не дать уснуть телу раньше времени. На автопилоте же я нашёл свой подъезд, поднялся по лестнице, отпер замок и зашёл в квартиру.
Не помню, по какой счастливой случайности вспомнил, что надо закрыть дверь. Возможно, это что-то вроде записанной с раннего детства программы в подкорке: зашёл в дом – баррикадируйся. Я добрёл до кровати и рухнул как был, не раздеваясь. И отключился в ту же секунду, как голова коснулась подушки.
Проснулся я чуть ли не к полуночи, если не позже. Голова по-прежнему была тяжёлой и слегка кружилась. Хотелось лечь обратно и проспать еще пару лет. Однако разбитым я себя уже не ощущал.
Сон – штука волшебная, как ни крути.
Наверное, я бы действительно лёг спать дальше, если бы не настырно требующий еды желудок. Я тяжело вздохнул и сполз с кровати. По дороге на кухню запнулся об плинтус. Это ведь ещё умудриться было надо! Вспомнилась старая шутка про мизинцы и углы. Я как следует выругался и зачем-то пнул стену. Последствия угадать нетрудно.
В итоге, прихрамывая, матерясь, я все же доковылял до кухни. После хорошего завтрака… или ужина?.. В общем, отвратительная слабость наконец начала проходить.
На работу идти смысла не имело – все авансы я прощёлкал, все дедлайны провалил. Наверняка ещё и пару штрафов за прогул схвачу. Трепыхаться уже поздно, так что вполне можно ограничиться телефонным звонком.
Удивительно, но секретарь всё ещё была на месте. Мне устроили целый допрос: где, кто, когда, почему, какая температура, где болит, вызывал ли врача…
Господи. Мне иногда начинало казаться, что она это на автомате, просто потому что не на кого накопленную заботливость расходовать. А может, это у всех женщин такое подсознательное стремление оберегать?
Выслушав заверения, что со мной всё в порядке и венки покупать пока рано, бухгалтер наконец успокоилась и сообщила мне довольно интересные новости. Оказывается, моё исчезновение на целые сутки серьёзно взволновало шефа. Образцовый же мол сотрудник, даже опозданиями грешивший втрое меньше прочих, а тут взял и не вышел на работу.
Позвонить мне им в голову, естественно, не пришло – двадцать первый век же, в лаптях ходим, телефонов ещё не изобрели.
В общем, бедняга-шеф так разволновался, что меня уже к вечеру перевели во внештатники. Рассмотрели, так сказать, замечательное предложение, оценили инициативу и решили пойти навстречу. И, кстати, уже нашли парочку кандидатов на моё место. Да, конечно, это прямое нарушение трудового договора, но я ведь не буду против? Сам же просился.
Прекрасно. Нет слов.
А ведь я всегда считал своего начальника нормальным мужиком. И какая нервная лошадь его лягнула?
Сказать, что я был ошеломлен скоростью, с которой события сыпались на мою бедную голову – ничего не сказать. Мне требовалось срочно проветриться, и открытой форточкой я явно не обойдусь. Тем более запасы продовольствия в холодильнике почти истощились. Хоть в магазин зайду, раз уж собрался.
И – да, больше никакой помощи кому попало. Точно.
Выйдя из дому, я с удовольствием подставил лицо ветру. Днём прошёл дождик, и вместо запаха пыли в воздухе носилась приятная прохлада.
Чуть в стороне от проезжей части виляла пьяным юзом пешеходная тропинка. Когда-то она была асфальтированной, теперь же остались лишь щебень, песок и обломки бетона. И тополиные пеньки кое-где. Дворовый проезд – большое ли дело. Подумаешь, всё покрытие к чертям раздолбили – не чиновничьим же хаммерам по ним разъезжать.
Жилые многоэтажки угрюмыми памятниками идеи урбанизма выстроились по обеим сторонам дороги. Прохожих почти не было. Те, что попадались, спешили поскорее убраться с тёмных улиц, втягивая голову в плечи.
А я всё силился вспомнить, что же со мной произошло. До выхода на улицу мой мозг дисциплинированно решал первостепенные задачи: где взять пожрать и как быстрее восстановить силы. Теперь же план действий был ясен, последовательно выполнялся, вопросы выживания голову не занимали, и мысли вперемешку с воспоминаниями повыползали изо всех тёмных углов.
Меня оглушили – это однозначно. Как именно? Шишек на голове я не нашёл. Порезов, ушибов и ссадин тоже. Да и мигрень почти прошла… Ни тошноты, ни головокружения – значит, не сотрясение и не отравление. По голове не били, химикатами не кормили – наверное, стоило бы сказать спасибо.
Обязательно скажу – как только найду того, кто это сделал. А потом догоню и ещё разок скажу.