Лично на меня его тон произвёл более чем ошеломляющее действие. Это был не просто расстроенный напрасной тратой времени человек. Это был человек, едва сдерживающий себя, чтоб не порезать посмевших угрожать ему малолетних негодяев на тряпки. Злость его была ощутима физически – кусачими мурашками ползла по затылку и рукам, сводя судорогой глотку, обжигая мышцы ледяным ознобом.
Я бы на месте тех двоих поступил в точности как им сказали. Да что там, я сам был готов рвануть оттуда подальше!.. Вообще-то уже давным-давно. И рванул бы, если б не настойчивая мысль, всё это время державшая меня на месте: там, за кругом света стоял мой единственный шанс выяснить, что вчера произошло.
Один из горе-головорезов – тот, что по-прежнему растерянно хлопал глазками, – оказался на редкость сообразительным. Он предпочёл позабыть все обиды и последовать мудрому совету. Второй – ножеман-неудачник, – едва оказавшись на свободе, отскочил подальше, бросил на противника последний испепеляющий взгляд и скрылся вслед за приятелем.
Я боялся пошевелиться. Хотя и ежу было понятно, что моё присутствие ни для кого не секрет.
Не знаю, как одним словом назвать все эмоции, отражавшиеся на лице того человека, но среди прочего там точно было сожаление. Такое выражение я видел у тех, кто сумел сдержать себя, но под конец чуточку жалел, что не сорвался.
Он вздохнул.
– И какого, позволь узнать, чёрта ты тут делаешь?
Я вздрогнул. Скорее от неожиданности, чем от ноток угасающей злости. Он продолжал смотреть куда-то в пространство, о чём-то размышляя.
Я промолчал. Узнал он меня? Понял, что я узнал его?
– Приключений в жизни не хватает?
– Как раз вчера одно было…
Он помолчал. Со внезапной ясностью я понял, что он пытался успокоиться. Взять себя в руки. Отвлекался разговором, чтобы не попытаться догнать тех двух идиотов.
– И, очевидно, хочется ещё, – негромко произнёс он.
Следовало бежать, когда была возможность. Следовало вообще и ни за кем никуда не ходить. Идиот я.
– Я мало что помню.
– Соболезную.
Безразличие. Это лучше, чем злость. Безразличие заставляет калечить людей гораздо реже.
– И?
– "И"?
– Ты… – я запнулся. Это начинало напоминать какой-то дешёвый триллер, – Кто ты такой? Ты меня ограбить хотел, порезать тоже – или что?
Он наконец посмотрел на меня. И лучше бы он продолжал смотреть в пустоту.
– Серьёзно?
Я судорожно сглотнул. Рефлекс.
– Да серьёзнее некуда. Ты что-то там нашаманил, а очнулся я уже утром.
– У тебя или богатое воображение, или дешёвая трава.
– Ты меня за дурака держишь?
– Ну почему держу. Ты и есть дурак.
Он был немного выше меня. И обладал неприятным пронзительным взглядом. Меня всегда пугали люди с тёмными глазами. При плохом освещении кажется, что радужная оболочка у них совсем отсутствует. Мороз пробирает до костей от такого взгляда. А этот тип и сам по себе пугал достаточно сильно.
– Может, дурак. Зато умею добиваться ответов.
– Молодец, – бросил он. И направился обратно к дороге.
Я растерялся. Мне недвусмысленно дали понять, что разговор окончен и возобновлению не подлежит. Мне даже ответить ему было нечем: любые дальнейшие приставания легко могли для меня закончиться тяжкими телесными. Шах и мат.
– Астрологи прогнозируют Вам обилие неожиданностей в грядущие дни… – сердито хмыкнул я, опуская взгляд. Примерно это и называется "бездарно прощёлканным шансом".
С другой стороны, чего жаловаться-то? Жив, цел и отделался лёгким испугом – а ведь всё могло обернуться плачевнее. Куда как плачевнее.
Когда я снова поднял глаза – едва не шарахнулся. Человек, который, по моим представлениям, уже должен был скрыться за ближайшим поворотом, стоял в метре от меня. И не мигая смотрел мне прямо в глаза.
– На сегодня с меня достаточно несостоятельных угроз.
– Эти – состоятельны.
В следующий миг я обнаружил себя прижатым к стене. Даже не подозревал, что стоял так близко к зданию! Ручаюсь, если помру раньше срока – точно благодаря своему языку. Холодные пальцы немного сдавливали мне горло. По лопаткам и затылку растекался колючий жар.
– Неправильные слова.
На лице черноглазого вновь появилась смесь злости и неуверенности – сдержаться или дать себе волю? Сейчас он явно склонялся ко второму. Любому терпению есть предел, а я по себе знал, как сложно удержаться дважды подряд. Особенно когда чешутся руки.
Я прекрасно понимал, что лучшим решением сейчас было бы извиниться и как можно искреннее. Но с языка у меня снова сорвалось совсем не то.
– Чтоб тебя… черти… в аду вне очереди!..
Под конец фразы я закашлялся. Сложновато говорить, когда тебя держат за горло. Ещё сложнее, когда стук сердца отдаётся в ушах. Безрассудно и смело? Если бы. Меня колотило от страха, как Каштанку на параде.
Но вопреки всем моим ожиданиям, вместо того, чтобы задать мне хорошую трёпку, черноглазый расхохотался. Искренне и совершенно беззлобно.
– Ты действительно идиот. Круглый!
Пропорции его лица были практически правильными. Брови почти не изогнуты, губы немного тонковаты, но не слишком. Лицо будто исхудало от недосыпа или переутомления, но без мешков под глазами. Казались чуть выпирающими из-за впалых щёк скулы. Но в первую очередь выделялись глаза. На сей раз смотрели они просто внимательно. Ни пронзительно, ни давяще, ни угрожающе.
А ещё мне на миг показалось, что цвет их был не чёрным, а синим. Тёмным, практически – но всё же не чёрным.
– Можно, я тогда пойду?
Заряд бодрости иссяк. Голос мой дрогнул, упал едва не до хрипоты. Есть такое чувство – усталость от страха. Страх тоже выматывает и ещё как выматывает. Ещё чуть-чуть, и я буду готов сдаться кому угодно, лишь бы меня прекратили пугать.
Темноглазый посмотрел на меня задумчиво, чуточку оценивающе, без прежней злости – и наконец отпустил. Ощущение холодной руки на шее пропадать не спешило.
– Чтоб я тебя больше не видел.
Он отвернулся и направился прочь.
Я так и не понял, был это приказ, загаданное желание или предупреждение. Но, как бы там ни было, заставить себя последовать ему я бы при всём желании не смог.
***********