— И вы ударили?
— А что мне оставалось делать? Все это ужасно. Я не хотела. Даже в мыслях не было убивать… Когда поняла, что старуха мертвая, решила обшарить квартиру и взять все ценности. Прошла в комнату. На журнальном столике взяла из сумочки тысячу рублей. На серванте нашла еще сотню рублей. Увидела брошку с прозрачными камушками, тоже взяла.
— А что вам помешало взять другие ценности?
Гнездова опустила голову и долго сидела молча. Потом сказала:
— Да, там было чего взять. Но когда я шуровала в серванте, раздался звонок, а потом стук в дверь и чей-то голос. Телевизор работал, и я не разобрала, что сказали. Тогда выдернула штепсель из розетки и осторожно подошла к дверям. За ними послышались шаги. Я тихонько открыла дверь: кто-то поднимался на шестой этаж. Машинально шагнула на площадку, и тотчас же дверь захлопнулась. Сверху послышался топот сбегающего человека и одновременно женский голос: «Галина Васильевна, это я звонила!» Женщина приближалась. Я кинулась обратно, толкнула дверь, но она оказалась запертой. Мне оставалось одно — в лифт и спуститься вниз, что я и сделала. А когда выскочила на улицу, ко мне подбежал Никулин. «Ну как, удачно?» — спросил он. Я сказала, что в драке убила старуху…
— Как Никулин это воспринял?
— Как? Сказал, что я перестаралась. Надо сматываться из Ленинграда. Мы сели в такси и доехали до площади Мира. Там зашли в ресторан «Балтика», выпили, а когда вышли, меня задержали’. Допрыгалась я… — Гнездова заплакала. — Но ведь я не хотела убивать…
Миронов позвонил полковнику Быстровой. Та коротко сообщила:
— Могу вас, Алексей Павлович, обрадовать. Только что принесли заключение. Отпечатки пальцев — Гнездовой.
— Спасибо, Людмила Евгеньевна. Очень помогли. Доказательство бесспорное.
Положив трубку, Алексей Павлович глянул в окно. На улице по-прежнему моросил дождик. Ненастная выдалась осень в Ленинграде.
НА ПЕРЕКРЕСТКЕ
Вы по дорожному происшествию? — переспросил средних лет человек в белом халате, когда Миронов предъявил удостоверение. И, получив утвердительный ответ, продолжал — Вообще-то мы стараемся в реанимацию не допускать, но у вас, как я понимаю, исключительный случай.
Пожилая женщина была в крайне тяжелом состоянии. Несколько переломов костей, ушиб головы.
— Принимаем меры, но надежды мало, — сказал врач. — Звоните.
Капитан Осокин в это время рассматривал окровавленные вещи пострадавшей, сумку с продуктами. В ней была разбитая молочная бутылка.
В управление Миронов вернулся злой как черт: времени потрачено много, а результат нулевой. Даже личность пострадавшей установить не удалось. Прошелся по кабинету, потом позвонил домой, предупредил, что опять задержится.
Через час дежурный сообщил:
— Хозяин машины нашелся. Сын Коркина, директора гастронома. Только что позвонил, заявил об угоне «Волги».
— Машина обнаружена?
— Никак нет. Ищем.
Миронов подошел к окну. В кисее легких облаков нырял тонкий серпик луны. Было сыровато и тихо. Так тихо, что слышалось, как падают редкие капли с листьев.
— Думаешь, именно на этой машине совершено преступление? — Миронов вопросительно посмотрел на коренастого, стриженного под ежик капитана Федорова, дежурного смены.
Они давно знакомы, не раз вместе раскрывали преступления по горячим следам. Что в Федорове подкупает? Инициативен, быстро принимает решения, но горячку не порет, трезво все обдумывает, полагается не только на свое чутье, но и учитывает чужое мнение.
С чего начинается связь граждан с милицией? Со звонка по телефону 02. Случилась беда, нужна немедленная помощь, следует обезвредить преступника — набирают 02. Реагирует на такие вызовы дежурная часть — важнейшее управленческое звено.
— Думаю, что на этой, — сказал Федоров и стал обосновывать свою версию. — Наезд произошел недалеко от дома Коркина.
— А сколько «волг» сегодня в угоне? — поинтересовался Миронов.
— Пока одна.
В районе известными угонщиками машин были молодые парни — Владимир Королев и Геннадий Сидков. Жили по соседству, учились в одной школе, которую потом забросили. Угоняли мопеды и мотоциклы, затем потянулись к «москвичам» и «жигулям». Если машина чем-то не нравилась — бросали где попало. Автоворов без особого труда ловили, убеждали в неотвратимости наказания, но выводов они не делали, наоборот, бахвалились, что в будущем будут поступать умнее. Самое опасное в том, что парни садились за руль в опьянении. В конце концов их арестовали и осудили.