— Если я, товарищ майор, буду отвечать за каждое преступление, то что же будет? — последовал ответ.
Вот так-то. Если верить бумаге, то везде все в ажуре: непрерывно улучшается работа с подростками по месту жительства, в школе и в семье. А на самом деле подростки в своем большинстве предоставлены сами себе.
Миронов поговорил и с ребятами. Они оказались более откровенными: «Сережа сдержан, спокоен, редко выходил из себя», «Чувствительный, легкоранимый, неприятности переживает в одиночку», «Боялся расспросов. Почему? Трудно сказать. Правду, наверное, не хотел говорить, а изворачиваться…», «Увлекающийся мальчик, только печальный какой-то. Такое впечатление, что его постоянно что-то угнетало».
Встретился Миронов и с Мариной. Легкое платьице, украшенное синенькими пуговицами, облегало ее стройненькое тело. Она волновалась. Рассказала, что у них был тайник. Сергей оставлял там записки. А однажды положил пакетик леденцов.
— Сережа любил рассказывать сны, — сказала Марина. — А сны у него были какие<то необычные — печальные. Его что-то беспокоило. Я всегда уходила с какой-то щемящей жалостью. Уходила, а он оставался, глядел вслед. Я чувствовала…
— Жаловался?
— Завидовал. Мамка, говорил, у тебя добрая.
— А о своей?
— Ничего не говорил. Однажды, правда, заметил: мамка, бывало, вспыхнет как порох и тут же отойдет. А вот тетя Тина — нет. Зло копит…
Миронов поблагодарил девочку, но она не торопилась уходить. По ее добрым глазам, робкому, озабоченному взгляду он догадывался, что она хочет еще что-то сказать.
— Есть такой мальчик, — начала девочка издалека. — Его зовут Андреем. Так вот Сережа иногда с ним встречался.
— Они дружили?
Марина волновалась. Волосы прядками выбивались ей на лоб. Поправляя их, она продолжала:
— Я бы не сказала. Разные они. Но Сережа тянулся к Пухову. Ну, а тот… Словом, Андрею нравилось верховодить. Однажды он заступился за Сергея…
И рассказала такой случай. Дети ловили котят, протыкали им глаза и вешали на дереве. Увидев это, Сергей закричал, чтобы они этого не делали. Тогда живодеры набросились на Федулова. Повалили и стали колотить. Вот тут и подоспел Андрей…
— Ты, наверное, виделась с Андреем? — спросил Алексей Павлович. — О чем вы говорили, что он сказал о Федулове?
— Он говорил, что Сергей был не в духе. Тосковал. — Девочка помолчала. — И еще говорил о какой-то веревке…
Миронов спешил на Озерную к Пуховым. «Веревка, — думал он, — вдруг та самая, бельевая…»
Дверь ему открыл небольшого роста, морщинистый, с жиденькой бородкой человек. Это был отчим Андрея. Выслушав майора милиции, слегка забеспокоился.
— Есть шнурок, — сказал он. — Каюсь, припрятал. Подальше от греха. А дело было так…
Человек с бородкой выжидательно замолчал. Миронов предложил ему закурить, тот не отказался. Сделав затяжку, продолжал, не меняя интонации:
— Прихожу это вечером, вижу: на столе два стакана. В одном на донышке, с наперсток оставши. Ну, думаю, выпивали, паразиты. Андрей само собой. Тому обормоту не впервой. А кто второй? Глянь — тетрадь, что-то начиркано. Буду жить, дескать, у Андрея и все такое. Дружок, выходит, был. Из дома, значит, сиганул, что-то накипело. Ну, ладно, думаю, разберемся…
Он раз за разом сделал несколько затяжек и продолжал:
— Сижу вот так, покуриваю. Глянь — из-под кровати что-то беленькое торчит. Нагнулся, потянул за конец — веревка. Ладненькая такая. И, представляете, с удавкой. Э, думаю, тут дело пахнет керосином, не дружок ли Андрея принес. Вот и решил припрятать…
Миронов позвонил дежурному по управлению. Тот сообщил:
— Тут тебя, Алексей Павлович, ждет водитель автобуса. Его Степин Петр Алексеевич* доставил.
— Сейчас буду, — ответил Миронов.
Шофер автобуса — лысоватый, немолодой уже человек — проявил завидную добросовестность. Он слышал о трагедии на карьере, мимо которого гоняет свой автобус. Сказал, что там довольно часто останавливается по требованию: высаживает рыбаков, в основном малолеток и стариков.
Миронов показал фотографии, не рассчитывая на успех: как может водитель, даже самый наблюдательный, запомнить в лицо каждого пассажира?
— Нет, не припомню.
Тогда Алексей Павлович использовал наводящую деталь:
— Может, по требованию кто-то останавливал автобус?
— Остановка была. Точно была, — подтвердил водитель. — Женщина выходила.
Взглянув еще раз на фотографию, он, однако, не смог с уверенностью сказать, что это именно она выходила у лозняка.