— Здравствуйте, товарищи курсанты!
— Здравия желаем, товарищ хорунжий! — следует дружный ответ.
Хорунжий направляется к кафедре. Усаживаясь на стул, он еще раз окидывает взглядом собравшихся. Ловит взгляды лишь некоторых из них. Остальные уже заняты делом — раскрывают тетради, некоторые что-то записывают. Сидящий в первом ряду высокий блондин смотрится в зеркальце, отыскивая в своих коротко стриженных волосах место будущего пробора.
Брыла вынимает из сумки конспект, полученную от Лиса брошюру и тетрадь со своими пометками, затем записывает в журнал тему сегодняшнего занятия: «Причины сентябрьской катастрофы».[16]
Просмотрев отмеченные в журнале темы пройденных занятий, он, к своему удивлению, обнаружил, что две недели назад указана та же самая тема занятий.
— Вы уже рассматривали причины сентябрьского поражения? — спрашивает Брыла сидящего в первом ряду дежурного.
Вопрос застает того врасплох, поскольку он читал что-то под столом. Курсант вскакивает и смущенно молчит.
— Что вы узнали на тех занятиях? — продолжает расспрашивать Брыла.
— Товарищ подпоручник читал нам брошюру… О том, что произошло в тридцать девятом году.
Брыла не задает больше вопросов. Он закрывает журнал и сходит с кафедры. Проходя между рядами, говорит:
— Сегодня рассмотрим этот вопрос еще раз. Читать не будем. Мы все были свидетелями и тридцать девятого года, и гитлеровской оккупации. Давайте вспомним тот период и события по порядку. А затем сделаем выводы.
Сказав это, Брыла чувствует себя более уверенно. Он верит, что логика фактов дойдет до сознания этих молодых людей. Конечно, среди курсантов найдутся и такие, кто просто не захочет понять…
Брыла подходит к доске, берет кусочек мела и обращается к курсантам:
— Скажите, за что в этой войне борются народы всего мира?
Курсанты слушают с интересом, подняв от столов головы. Они еще не знают, к чему клонит руководитель. Только из последнего ряда доносится робкий голос:
— За свободу…
— Правильно, — подтверждает Брыла. Он поворачивается к доске и пишет на ней крупными, печатными буквами. На черной доске появляется четко выведенное мелом слово «свобода».
— А теперь второй вопрос: с кем борются народы за свою свободу?
— С Германией, — говорит один из курсантов.
— Не только, — возражает его сосед. — А Италия?
— А Япония? — добавляет третий.
— Ну так с кем же? — подгоняет их Брыла.
— С державами оси…
Из угла доносится спокойный, уверенный голос капрала Ожеховского:
— Народы борются с фашизмом.
Брыла рассчитывал услышать именно это слово. Он поворачивается к доске и пишет слово «фашизм», затем поясняет:
— Поговорим сегодня о том, что такое свобода и что такое фашизм. Когда мы хорошенько уясним значение этих слов, тогда понятнее станут для нас причины сентябрьской катастрофы и мы сможем сделать соответствующие выводы.
Он кладет мел на место и возвращается к кафедре. Минуту молча просматривает свои записи. В аудитории тишина. Брыла поднимает глаза от тетради.
— Сначала нам надо определить смысловое значение слова «свобода», выяснить, хотим ли мы такой свободы, которая была в Польше до сентября тридцать девятого года…
Заглядывает в список и вызывает:
— Курсант Бжузка!
— Я, — смущенно встает худенький паренек с интеллигентным лицом. Его глубоко посаженные, живые глаза вызывают симпатию.
Брыла тем временем объясняет:
— Курсант Бжузка — сын рабочего, трамвайщика из Львова. Он сейчас расскажет нам, что там делалось, когда в тридцать шестом году безработные потребовали работы и хлеба. Сейчас узнаем, какая была «свобода» во времена санации.
Бжузка поначалу говорит неуверенно, сбивчиво. Затем речь его становится живей и горячей. Он рассказывает о революционных выступлениях рабочего класса. Лица курсантов выражают разные чувства — волнение, напряженность, недоверие, иронию. Но все слушают с большим вниманием. Брыла замечает это и думает: «Попал с первого выстрела! Теперь уже ничто не помешает провести дискуссию. В процессе дискуссии сформируется актив».
* * *После второго часа занятий, удовлетворенный и преисполненный оптимизма, Брыла вошел в офицерскую комнату. Казуба, как обычно, корпел над книгой. Не отрываясь от чтения, спросил:
— Ну и как прошли занятия?
— Неплохо, — с веселой ноткой в голосе ответил Брыла. — Надо только немного поработать с батареей, и ребята будут наши.
Казуба разговора не поддержал. Хорунжий подошел к доске с расписанием занятий и, просмотрев его, спросил: