— И не только этого… Боюсь, как бы ей не захотелось переделать вас на свой лад.
— В каком смысле?
— В политическом…
— А откуда вам известно, что она представляет собой в политическом плане?
— Нетрудно догадаться. Жена бывшего офицера, но всей вероятности, связана с АК. — Брыла подошел к Мешковскому и твердо посмотрел ему в глаза. — Не успеете оглянуться, как начнет обрабатывать вас.
Мешковский почувствовал, как в нем закипает ярость. Перейдя на официальный тон, он резко ответил:
— Но это уж, извините, мое личное дело…
Но Брылу не так-то легко было сбить с толку. Лицо его расплылось в теплой, сердечной улыбке.
— Бросьте строить из себя униженного и оскорбленного! Я же разговариваю с вами по-дружески. Мне вовсе не хочется оскорблять вас. Но не хотелось бы, чтобы вами управляли не по служебной линии. А женщина, если к тому же она молоденькая и красивая, может незаметно окрутить мужчину.
— Можете быть спокойны, — улыбнулся Мешковский, сменив гнев на милость. — Мы с ней вообще не разговариваем о политике…
— Не знаю, удастся ли вам… — начал было Брыла и осекся, потому что в комнату без стука вошла Беата. У двери она остановилась.
— Ой, извините, — сказала она, бросив испытующий взгляд на Брылу. — Я не знала, что у тебя гость. Приду попозже, когда освободишься.
Не успел Мешковский ответить, как дверь за ней закрылась. Офицеры переглянулись. Брыла улыбнулся.
— Красивая женщина, — признался он. — Тем более опасно… Знаете что, Мешковский, могу поспорить, что она перейдет на вас в наступление и на фронте политики. Согласен поспорить на что угодно.
— Идет! — подхватил шутку Мешковский. — Литр водки устраивает?
— Согласен.
* * *Беата вошла в комнату Мешковского сразу же после ухода Брылы. Села на стул, на котором только что сидел хорунжий, и спросила:
— Кто этот интересный молодой человек?
— Офицер из нашей батареи.
— Дада мне о нем ничего не говорил…
— Прибыл недавно, вместе со мной.
— Командир взвода?
— Нет, заместитель командира батареи по политико-воспитательной работе.
— Вот как?.. Зачем приходил к тебе?
Расспросы начали действовать Мешковскому на нервы.
— Да так. Поговорить.
— Ты с ним, надеюсь, не дружишь?
— А если бы и так? Что в этом плохого?
Беата поглядела на него, сощурив от злости глаза.
— Ну, знаешь! Ты, видимо, не понимаешь, что говоришь! Ведь это же мерзавцы…
Мешковский невольно подумал, что предположения Брылы сбываются. Резко оборвал ее:
— Знаешь что, Беата, давай поговорим на другую тему. Зачем попусту заводиться…
— Как знаешь… — согласилась она нехотя. — Ты просто удивляешь меня… Ну ладно, — добавила она быстро, видя, что тот хмурит брови. — Я пришла, чтобы сказать тебе нечто важное. Я только что была у портного… Тебе нужно завтра же пойти к нему. Он подгонит тебе мундир и шинель по фигуре. — Подойдя к нему вплотную, Беата заискивающе зашептала: — Ну признайся, что твоя подруга просто прелесть. Думает только о тебе. Ну скажи…
VIII
Неприятности начались с самого утра. За завтраком Мешковский подсел к столику Казубы. Командир батареи тут же спросил:
— Конспект подготовили?
Мешковский совсем забыл о конспекте. Ему стало не по себе. Это чувство усилилось еще и потому, что его начальник не устроил ему, как он ожидал, головомойку. Только испытующе поглядел и сказал:
— Так не годится, коллега. Чтобы это было в последний раз.
Мешковский воспользовался двумя свободными часами для подготовки расписания занятий на понедельник. В двенадцать часов, во время перерыва, он разыскал Казубу и попросил его посмотреть конспект. Тот согласился. Зашли в офицерскую комнату и принялись за работу.
Янек не ожидал, что Казуба так серьезно отнесется к занятиям. В некоторой растерянности он наблюдал, как тот перечеркивал красным карандашом страницы тетради, вносил поправки и дополнения. Командир батареи тщательно просмотрел расписание занятий, каждую строчку в отдельности, давал советы, поправлял, объяснял. Затем закрыл тетрадь и, отдавая ее Мешковскому, сказал:
— Не забывайте, подпоручник, что вы готовите офицерские кадры. Для этого надо самому учиться. У командира взвода в нашем училище предостаточно времени. Можно совершенствовать, повышать свою квалификацию, для этого созданы все условия. Было бы только желание.
Последние слова сопровождались подчеркнутой интонацией и многозначительным взглядом.
Уже стоя у двери, Казуба, показывая на тетрадь, добавил: