Направляясь на встречу с начальством, от которого могла зависеть его дальнейшая судьба, знал только его кличку и звание: майор Смельчак. Он терялся в догадках, кто этот человек. Похоже, что действует в училище давно.
Видимо, сорванные в шестой батарее стенгазета и плакат — дело рук его людей. Но и Добжицкий не бездействовал. Наделавшее столько шума дезертирство — его работа, хорошо продуманная и четко выполненная. Несмотря на это, он понимал, что обстановка в батарее складывается не в их пользу. Влияние Брылы постоянно росло — курсанты втянулись в политическую деятельность, в спорах и дискуссиях одерживали верх над группой Добжицкого. А сам он находился в глубоком подполье. Внешне должен был изображать из себя человека, далекого от политики, занятого исключительно учебой и исполнением своих обязанностей.
В последнее время самые надежные из его людей, такие, как Роттер и Целиньский, видимо, допустили где-то промахи, поскольку восстановили против себя большинство курсантов батареи. Оказалось, что людей, настроенных против власти, совсем немного!
А Брыла действовал все энергичнее.
«Влетит мне от начальника… Мы уже не владеем инициативой в батарее, нас заставили занять оборону…» — думал Добжицкий, направляясь на встречу.
Неожиданно у него мелькнула догадка: ну конечно, майор Смельчак — не кто иной, как командир пятой батареи! Как же он раньше не мог сообразить! Тот ведь в звании майора, кадровый офицер… Все сходится.
В комнате, куда его провела хозяйка квартиры — крашеная блондинка, — его ожидал сюрприз. На диване сидел человек, которого он хорошо знал, но не рассчитывал увидеть здесь. «Что он тут делает?» — подумал Добжицкий.
Тот, не поднимаясь с места, назвал пароль. Добжицкий был настолько ошарашен, что забыл сказать отзыв.
— Вижу, вы удивлены, — засмеялся Смельчак. — Такие вот в жизни бывают парадоксы, не правда ли?
Добжицкий уже взял себя в руки. Щелкнул каблуками и представился:
— Подпоручник Бритва…
— Очень приятно. Майор Смельчак. Давайте-ка сразу приступим к делу. Докладывать об обстановке в батарее нет необходимости. Мне она хорошо известна.
Оба улыбнулись, а майор продолжал:
— Вас следует похвалить за соблюдение конспирации. Хотя я внимательно наблюдал за вами, у меня не возникло никаких подозрений. Однако ближе к делу. Как вы оцениваете обстановку в батарее?
Добжицкий коротко изложил свои соображения. Майор внимательно слушал, а когда тот закончил, подытожил:
— Да, были допущены серьезные ошибки. Во времена замечательного Слотницкого надо было ориентироваться не на организацию массового сопротивления в батарее, а, наоборот, на сколачивание ядра сторонников. Этого сделано не было, поэтому Брыла оказался в лучшем положении. К тому же следует признать, что он умелый организатор.
— Тем он опаснее, — добавил курсант.
— Несомненно. Скажите, какие шаги по противодействию ему вы намереваетесь предпринять?
Добжицкий задумался. Потом неуверенно заявил, что не видит возможности для проведения каких-либо конкретных действий. На лице майора появилась ироническая ухмылка. Когда курсант закончил, Смельчак мрачно рассмеялся:
— Да, хороши же наши «успехи»! Еще совсем недавно, всего несколько недель назад, батарея была нашим бастионом в училище. Ее хотели расформировать как безнадежно потерянную для коммунистов. А вы мне сейчас говорите: «Ничего невозможно предпринять». А ведь делать что-то надо. Мы не собираемся сдаваться. Ясно?
— Я пытался. Листовки…
— Знаю! Но пользы от этого мало. Как, впрочем, и от случая со стенгазетой. Брыла действует стремительно и умело использует наши шаги против нас же самих. Он играет на так называемом батарейном патриотизме. Поэтому нам необходимо в ближайшее время что-то предпринять.
— Я считаю, что самым лучшим выходом было бы убрать его…
— Еще не время. Это крайняя мера, да и то сомнительная. Но в принципе мы от нее не отказываемся. Время покажет. Сейчас надо предпринять что-то такое, что могло бы всколыхнуть батарею… Есть ли у вас в батарее люди, в которых вы абсолютно уверены? — спросил майор.
— Немного.
— Боевые ребята?
— Скорее на словах. В деле еще не проверенные.
— В случае проведения операции в училище будет ли от них какая-нибудь польза?
— Видимо, небольшая. Парни необстрелянные…
— Я так и предполагал. Но другого выхода нет — прикажете двоим из них немедленно уйти в лес.
— Дезертировать? — удивился Добжицкий.