– Могут, Навур, как и ты забирал. Могут. Я вещь.
– То другое.
– Выхода у нас с тобой нет, любовь моя. Если бы был, ты его нашел бы. – Ночью выведу за стены, – забормотал Навур, – у меня есть немного денег, тебе хватит до первой таверны вглубь провинции. Подождешь меня, хорошо? Тебе нужно будет меня дождаться. Мы все решим.
– Они убьют тебя и всю твою семью, а затем найдут меня.
– Не найдут! Не позволю!
– Найдут, ты знаешь, что найдут… Такова цена.
Следующим утром Навур не смог заставить себя выйти из спальни. Плотно закрыл окна, чтобы не слышать шум базара, лег, укрылся тяжелой шкурой подземного оленя, вымененной в прошлом сезоне на младшего брата Альги, и стал быстро-быстро бормотать молитву брату Солнце, неотрывно глядя в низкий потолок, с которого то и дело летели большие капли воды, летели и с чудовищно громким звуком ударялись о лужи на полу. Поздно ночью пришел распорядитель. Сказал, что Альги купили урсиды. Навур ничего не ответил, потому как горло его в тот момент отказывалось производить какие-либо звуки.
***
Полупустая телега чуть не подпрыгивала на камнях мостовой, ведущей к главным городским воротам. Навур не планировал задерживаться нигде по дороге надолго, поэтому взял с собой лишь необходимое.
Караван урсидов, сказал распорядитель, ушел по центральному торговому, но он, мол, совершенно ясно слышал, что мохнатые собираются в Гатаи. Навур тогда сидел прямо на полу у двери в соту распорядителя. От двери несло противным холодом, перемешанным с запахом собирающегося дождя.
– Кто поймет, чего происходит? Разная гуляет молва, но, кита-Навур, неладное мы все тут чуем. Сидел бы ты себе в Дрекстоле, мало ли дешевых цехе? Как ушло, так и придет! О семье подумай.
Распорядитель отпил из деревянной кружки, облизнул с усов обильную желтую пену. Из-за танца теней огня казалось, что глаза его живут некоей собственной, отдельной жизнью, передвигаются по испещренному оспинами лицу, как им вздумается. Смотрелось жутко.
– Будто мохнатых не видел ни в жизнь, – огрызнулся Навур. – Мне и до Гатаи-то ехать не придется.
– Говорят, дикие на уру обид больше-то и не держат. Рабов прямо в Шаварон везут. Не слышал своими ушами, но передали те, кому могу верить. Сдалась тебе девка?
– У меня ничего не осталось, ору-Уыча, – вздохнул Навур. – Ничего от слова ничего, совершенно. Остается только вызвать нового хозяина на бой за городскими стенами.
– Ты сошел с ума, кита-Навур, и не оруничай мне, будто из одной тарелки похлебки вонючей не ели.
***
Навур в жизни не приближался к лесу настолько близко. Десятки раз собирался, порывался повернуть назада, и, очень может быть, из-за трусости и не догнал урсидов на Центральном торговом. Мало того, и следы каравана-то нашел лишь на подходе к Гатаи. Каково же было его удивление, когда он увидел сверкающую белизной новенькую церковь брата Солнца в этом всеми Пятью забытой дыре.
– Никто не знает, – ответили ему на постоялом дворе. Говорил хозяин клопошницы той сквозь зубы, как если бы делал этим Навуру огромное одолжение. – Приехали и стали строить, скоро прибудет Дозор, вот и узнаем, какого проклятого ежа им у нас понадобилось.
Навур чувствовал, что силы на исходе. Все время нервничал, злился, боялся до дрожи в коленках, сжимал челюсти, запрещая себе молиться. В тот день, нарезая большие нервные шаги вдоль кромки фермерова поля, он старательно гнал мысль, что все кончено, никакой надежды ни в каком виде не осталось, все, что мог, он попробовал… Мысль громче и громче, как барабаны, звучала в голове которую неделю подряд, но раньше Навур хватался за какую-нибудь другую, в которой пряталась условная надежда, раскручивал ее во всех подробностях, и тогда отчаяние пусть и ненадолго, но отступало. Теперь надежду взять стало неоткуда. Остался последний шанс.
С минуты на минуту на горизонте должен был показаться всадник – сын владельца фермы, где Навур за последние свои деньги снял лачугу при сарае, вот-вот вернется из Гатаи. Вернется и принесет весть, а то, что он скажет, или спасет Навура, или убьет.
– Человек будет ждать вас завтра. За банями, у леса.
Навур вдохнул, не способный справиться с нервами, и едва не подавился воздухом, закашлялся.
– Спасибо. Век благодарен буду. Спасибо.
– Не за что, если разобраться, – сказал мальчишка. – Там гвардейцем, как вшей на собачьей жопе. Вряд ли у вас получится, даже с ловцом.
– Ну, то мои дело. Спасибо, что нашел для меня кого нужно.
Глава 6. Проповедь
I
Заплывший дурным жиром человек в бело-золотых одеждах долго смотрел на собравшихся, молчал. Был он важный, раздутый от этой своей важности, что твой царский петух в шелковом курятнике. Он стоял на возвышении у дальней стены храма, прямо под вырезанным на ней изображение руки Дэку.