– Старейшина! Голос мальчишки вырвал Ухо из размышлений.
– Мы можем немного отдохнуть? Пожалуйста. Я… Вы… Мне это нужно. Я умоляю. Больше не могу идти. После всего…
Мальчишка оказался невероятно чутким к силе времени, но тут была и обратная сторона медали. Он все никак не мог прекратить говорить о том, что произошло на поляне.
– Я прошу…
Ухо остановился, горько вздохнул. Понял, что выбор небольшой. Силы из Улья он унес много, но то, что действительно искал пока не нашел.
– Конечно, дитя, мы можем отдохнуть. Путь в направлении Камнеграда Ухо продолжил один.
II
Обычное утро в Камнеграде. Глухое и пыльное. Каменные дома прижались друг к другу, прислушавшись, перешептываясь. Вокруг было очень тихо. Все, что слышно – шаги, редкие, нервные, но все еще сдержанные, они стекались к центральной площади, постепенно занимая все больше и больше пространства звука. В конце концов кажется, сам город идет себя на площадь. На площадь идут даже кроты.
Людям было любопытно и страшно. Девятилетний Ораак стоял у края толпы, стоял с босыми ногами на холодном камне. Он пришёл с матерью, но был отдельно – так принято: дети в этот день отделяются. Ораак держал в руке круглый камень-подарок, принесенный накануне. В Камнеграде такие вещи особенно важны. Камень означал возраст. Его теперь можно было звать юношей, хотя голос ещё не ломался, и руки всё ещё были слишком маленькими, чтобы держать кирку.
На возвышении стоял старейшина Икам. Его тень падала длинной полосой, и, казалось, что она тянется не по земле, а вглубь – к залегшим под городом пластам древней породы. Рядом с Икамом был он – Ухо. Высокий, одетый в почти выцветшую мантию.
– Сегодня Камень Слова примет десятерых, – произнёс старейшина Икам. – Они пойдут в Паломничество вместе с величайшим. Кто будет зван – шагнет вперед.
Ораак сглотнул. Мальчики рядом застыли. Один едва заметно дрожал. Один плакал без звука. Когда Ухо повернулся – не лицом, всем телом – Ораак почувствовал, как жуткий холод прошел по его спине. В груди сдавило. Его будто позвали без слов.
Он не понял, как сделал шаг. Камень выпал из руки. Он ступил вперёд, к Камню Слова, где стояли еще двое. Ухо не шелохнулся. Ораак был третьим. Ничего вроде бы не изменилось, но другим в эти мгновения был даже сам воздух, которым они все дышали.
***
Тридцать мальчиков стояли у восточных ворот Камнеграда. Ни один из них не говорил. Им не велено было прощаться.На плечах у них были простые мешки: по два хлебца, бурдюк воды, смена белья. Больше им не полагалось.
Ораак стоял в середине ряда, чуть ниже других, с зажатыми в кулаке пальцами. Его взгляд скользил по каменным зубцам стены, по лицам, что смотрели из-за спин стражников. Мать там была. Где-то. Но он не искал её глазами. Город дышал камнем.
Ухо вышел первым. Его серый плащ едва колыхался на ветру. Он не обернулся, не окликнул. Ворота открылись – глухо, тяжело. Механизм сработал с хрипом, будто сам Камнеград сопротивлялся.
Старейшина Икам стоял сбоку, опираясь на посох.
– Да будет путь крепок, а шаг прям. Кто слышит, тот ведёт. Кто следует, тот изменяется.
Мальчики двинулись один за другим. Ораак сделал первый шаг. Под ногой хрустнула мелкая щебёнка. За ним – восемнадцать ребят, перед ним дюжина. Они все уходили в Паломничество.
***
Шли третий день. За спиной остались белые скалы, впереди – широкая долина. Мальчики шагали молча.
Ветер цеплялся за капюшон старейшины, но не мог его сорвать. Ухо слышал дыхание мальчиков за спиной. В его памяти было другое утро. Десять мальчишек. Десять лиц, десять имен, которые можно было уже и забыть. Одного звали Эл’Рат. Он заразительно смеялся, смеялся даже в самую страшную бурю, пока однажды не замолчал под обвалом. Другой – Тисмар. Слишком тихий, умный. Ухо видел, как в нем звенела злость, тонкая, чистая, как проволока. Он стал гвардейцем. Носил черный шлем и приказывал убивать, не повышая голоса. Лион. Очень добрый, мягкий. Они все были братьями.
Глава 7. Ответы без вопросов
I
Чем дальше на юго-восток по Центральному торговому, тем климат более сухой, и тем суше и суровые, чем ближе к Спящему дракону. Жизнь в тех краях под стать – меньше слов, не трать силы попусту; нашел тень – не уступай ее никому. Но при этом именно из-за жары люди в родных краях городского головы Гатаи Тунахвы более медленные: рассудительные, обстоятельные, изобретательные. Приключения там не сильно жаловали, этим-то Тунахва в юности от соплеменников и отличался. Ему страшно хотелось увидеть мир и диковинных существ, о которых рассказывали заезжие путешественники. Молодой Тунахва, покидая отчий дом, смотрел в будущее с большой надеждой. Желоб Большой дороги, которая за болотами вливалась в Центральный торговый путь, проложил, по слухам, многие века назад проходивший тут Ходячий город. Никто этого, конечно, своими глазами не видел, причем, уже лет триста, наверное, как, но это совсем не мешало мешало каждому встречному-поперечному уверенно рассказывать: ноги, мол, у города огромные, ни больше, ни меньше – что твои подвесные мосты в далеком северном замке, а все одно – цыплячьи. Тунахва в сказки не верил, и откуда взялась Большая дорога его интересовало мало. Главное состояло в том, куда она могла его привести.