Реик внимательно всмотрелся в толпу.
– Если ты видишь меня сейчас, стоишь и смотришь в упор, трус, знай, я тебя найду. И накажу! По всей строгости гвардейского кодекса! – Что вы сделаете? – запоздало спохватился Тунахва. – Отпустите души? Что вы несете? Ни в коем случае!
– Ты дал разрешение.
– Что!? Ни за что не поверю, что ты, добрый Рец, говоришь сейчас всерьез. Требую объяснений!
Тунахва и сам понимал, как жалко он звучит. Дрожал всем телом. Не хотел, нет, нет, ни за что не хотел видеть того… что было дальше. Не хотел ничего из этого помнить. Никто в здравом уме не хотел бы.
II
Лот молча шел по старой тропе к Лесу, сжимая в левой ладони небольшой шелковый платок, который дал ему человек на площади. Не мог не думать о том, что произошло: дрожащие губы полной дамы, всем существом своим похожей на смешную и жалкую плосколицую собаку; она сидела на деревянном стуле, который дал ей торговец табаком, и стул, кажется, жалобно трещал от ее веса; нервные руки мужчины с седой бородой. Быстро наступали сумерки, их лица превращались в печальные бледные маски.
– Она говорила, что Видящий тропы может привести ее к этому проклятому цветку, – голос мужчины дрожал, он едва сдерживался, чтобы не заплакать. – Ветер в голове, понимаешь, эльф, она же ребенок совсем, шестнадцать только весной. Пока спохватились… Я запретил. Сказки сказками, а чего только не случается на старых дорогах…
– Почему вы думаете, что она доехала до Гатаи? – спросил Лот. И только произнеся вопрос понял, как это звучит.
Женщина на стуле зарыдала снова, закрыв рот рукой. Мужчина с усилием сдержался.
– Мы несколько дней здесь, ходим, спрашиваем. Ее видели. Она искала эту лесную тварь. Она была здесь. Мне сказали, что ты тоже его ищешь.
Эо чувствовал приближение одного из своих детей, но реагировал с тревогой. Лоту от этого становилось грустно, однако сделать он ничего не мог.
***
Лот продолжал двигаться по тропе, теряющейся в густом подлеске. Шагал мягко, слышался лишь шелест листвы и тихие всплески воды вдалеке наполняли пространство. Он все сжимал платок в ладони, ощущая гладкий теплый шелк пальцами. Ветер утих, обвивая его шею, не торопясь, осторожно, ведь лес не хотел нарушать хрупкую тишину. Вокруг было не так, как на улицах города – здесь Лес дышал по-своему, иначе, вне времени и людей. Каждое дерево, каждое растение казались частью чего-то большего, скрытого и вечного. Внутри Лота не было страха, было лишь напряжение, желание понять, как его шаги влияют на землю отца. Он напоминал себе, даже после всех этих лет в каменном капкане, что он тоже часть вон этого, настоящего мира, где язык ощущений и сил говорил больше, чем любые слова.
Лот сделал паузу, остановившись на покрытой мхом древней тропе. Ветви деревьев склонялись к земле, шершавые корни переплетались, как сети, связывая его с миром Эо. Лот поднес платок ближе к лицу и, сдерживая дыхание, закрыл глаза. Он мог почувствовать, как его вопросы, растерянные и невыразимые, проникают в пространство вокруг, просачиваются в Лес, подобно дождю. Молча он обратился к отцу, ощущая, что Лес, в свою очередь, все еще настраивается на его присутствие.
– Эо, отец мой – сказал он тихо, – помоги, мне нужно знать, входил ли в чащу тот, кто носил этот платок? И если он вошел, то вышел ли?
Лот ждал, чувствуя, как алая пыль гонит по венам кровь все быстрее. Тени на земле начали двигаться, сами деревья дышали, их ветви наклонялись ниже, прислушиваясь. Ветви, переплетающиеся в кронах, дрожали, но не от ветра. Ветра теперь не было. Всё замерло. Лот стоял, ощущая, как пространство вокруг его тела начинает изменяться, как если бы сам Лес подступил, принюхиваясь, став более плотным, ощутимым.
Царила тишина. Но вдруг (это всегда происходит вдруг) в тишине распустилось – сияющий цветок, переливающихся всеми оттенками синего и зеленого в доселе густой, непролазной тьме первого вздоха бытия в изначальной пустоте в начале времен, нечто, еще секунда, и оно открылось разуму Лота в чарующей откровенности. Тени, начали сгущаться, собираясь в одно место, к которому Лот невольно присмотрелся. Листья на верхушках деревьев начали покачиваться, но со спокойствием, казалось, они реагируют на невидимый, но ощущаемый смысл.
Воздух, плотный и неподвижный, как бы раздвинулся. В глазах Лота слились тени и свет. Он чувствовал, что земля под ногами чутко отзывается на его запрос. Лот каждой клеточкой своего “я” ощущал, как холодок пробегает по коже. И ответ приходит. В этом ответе нет слов, нет языка. Но Лот понимал то, что хочет сказать Лес: тот, кто искал, был здесь, и остался здесь навсегда.