***
Коаксоктоль бежал. Его лапы под тяжестью веса оставляли в земле глубокие следы. Холодный ветер бил ему в морду. Впереди, слева и справа маячили силуэты гор. Он гнал себя вперед, сквозь перелески, по равнинам и холмам, через рощи, по болотам. Его лапы срывались в грязи. Иногда он падал, но тут же поднимался, рыча, и снова бежал. На языке у него стоял соленый вкус крови. Позади оставался лес – родной, дикий, вечный. Чем дальше бежал, тем отчетливее понимал: он не вернётся в эти места, даже если каким-то чудом останется жив. Его дыхание стало рваным, хриплым, в ушах стоял звон, но в мыслях было лишь одно: дальше. Ещё дальше. С каждым вздохом грудь Коаксоктоля наполнялась горячей болью, с каждым рывком мышцы сводило от перенапряжения, они ныли, просили пощады. Бурый слышал, как его беспокойное сердце бьется в горле. В какой-то момент он чувствовал, как земля меняется: становится жёсткой, полной осыпей и острых камней. Значит, недалеко замок Ворона. Неплохо. Но нужно будет свернуть с человечьих троп, ближе к горам. Он стиснув зубы, бежал, зная, что не доживет до восхода солнца. Останавливаться ему было никак нельзя.
***
Солнце медленно поднималось над Гатаи. У ворот старых бань Оолу стояли Леда и Лот. Люди Ворона конвоировали пленных гвардейцев – побеждённых, безоружных. Их лица не выражали ненависти. Алида смотрела на то, что происходит, и понимала, что именно вот так вот, в пыльной боевой усталости, рождается новый мир. Хороший или плохой – неизвестно, может, будет сложнее,а может им и выжить-то не удастся. Но умирать они будут в новой версии действительности. – Лот… – сказала она тихо, не оборачиваясь. – Скажи, если случится… Она не до конца понимала, чего именно боялась. Спросила: – Мы справимся? Он подошёл ближе. Медленно, без слов. Положил ладонь ей на живот — бережно, почти благоговейно. Посмотрел в глаза. – Вместе мы справимся со всем, чем угодно. И тогда Алида, выгоревшая,выжившая-то на силу, впервые за долгое время позволила себе улыбнуться.