— Больше чем достаточно, — сказал Андрей, — слушай, а ведь я даже не спросил, что ты сейчас делаешь.
— Зарабатываю на жизнь переводами, а перед самым вашим приездом пришли пять больших заказов, которые нужно срочно выполнить, да и авансы за них уже перевели. Так что придется по упираться, особенно с философским текстом.
— Старик, а ты что еще и философию освоил?
— Знаешь, жизнь переводчика мне иногда напоминает фельдшера в сельской больнице. Хочешь получать заказы переводи, что дают, и в конце концов, жить захочешь и не так раскорячишься, как говорил герой достопамятного фильма.
— Да, ты не обижайся, это я так.
Закончив завтрак и обсудив маршрут их предстоящих экскурсий, я уполз в гостиную и попытался сосредоточиться на предстоящих переводах. Тут с прогулки вернулись Сенька со Стеном и я услышал как Арсений в прихожей пристает к матери.
— А можно Стен поедет с нами на экскурсии? Мы с ним будем все смотреть.
— Надо спросить у дяди Сережи, но думаю, что он вряд ли согласится.
Ленка то ли угадала, то ли высказывала свое мнение. Но молодое дарование, думаю, зная свою маму, даже не подошло ко мне с этим вопросам. Еще, минут через пятнадцать они уехали, а мы со Стеном занялись привычными делами. То есть пошли на прогулку, во время которой меня неотступно преследовала мысль, что в моей судьбе, что-то переворачивается. Спокойное течение жизни предыдущих лет было нарушено какими-то странными событиями, валившимися, как из рога изобилия. Это странное «приглашение» ребят к себе в гости, о котором я ни сном, ни духом не подозревал. Я был страшно рад их видеть. Может быть, у них появился какой-то таинственный благодетель в России, который таким образом их за что-то отблагодарил? Ну, тогда хотя бы меня можно было бы предупредить. Эта странная кража никому не нужных рисунков. А тут еще я вдруг становлюсь переводчиком с мировым именем. Тут я вспомнил о работе и решил пока больше на ломать голову, в конце концов, берем, то, что дает судьба. Вернувшись домой, я взялся за переводы, начав с университетского заказа, а Стен залез спать под стол.
Перевод давался мне на удивление легко, видимо в моем техническом мышлении, за последнее время произошли перемены, но при этом все же требовал большого количества времени на проверку чуть ли не каждого слова, при всей моей уверенности в его правильном переводе, все равно постоянно копался то в «Словаре иностранных слов», то в «Энциклопедическом словаре», то в «Словаре философских терминов» и других, часть, которых я купил, по случаю, в букинистическом магазине пана Зинковски. Кстати сказать, это были чудесные издания на русском языке, неизвестно, как попавшее сюда. Пан Зинковски, похоже, не имел надежды когда-нибудь продать их и они пылились на его полках для количества и разнообразия его книжного ассортимента. После их покупки старый букинист воспылал ко мне особым видом уважения и через своих коллег помог купить еще несколько тематических словарей и энциклопедий.
Вечером, когда мои гости вернулись, я закончил уже, примерно, треть перевода.
Отогнав в очередной раз Арсения от компьютера, и оставив возле телевизора вместе со Стеном, похоже, нашедших общий язык, я вышел на кухню, где были Ленка с Андреем. Ленка готовила, что-то к ужину, Андрей сидел за столом. Подсев к нему, я поинтересовался, как прошла их экскурсия и они начали делиться своими впечатлениями, мне оставалось лишь кратко комментировать услышанное. Наш разговор плавно перешел в совместный ужин, причем Семка, нашедший среди телевизионных программ, нечто по-настоящему его заинтересовавшее, отпросился, есть возле телевизора и мы втроем просидели весь вечер. В общем, не считая ернических замечаний Андрея после моего отказа пить водку и отдавшего предпочтение вину, в этот вечер ничего занимательного не происходило.
На следующее утро они унеслись, еще до того как я проснулся. Было ли это связанно с разницей времени или же они собирались отправиться куда-нибудь подальше, но так или иначе я был предоставлен самому себе.
Выйдя на кухню, на столе я обнаружил тарелку со свежими пирожками, оставленными мне к кофе. И со вкусом позавтракав, прогуляв Стена, я продолжил работу над переводом. Телефонный звонок оторвал меня от формулировки фразы состоящей из одних только отрицаний. Я поднял трубку.
— Пан Попов, моя фамилия Кренкель, и как патентный поверенный, я представляю интересы небезызвестной вам американской фирмы.
— Очень приятно, но что вы хотите от меня.
— Я хотел бы ознакомиться с материалами, предшествовавшими регистрации патента.
— Во первых, я не понимаю, зачем это нужно и, во вторых, все материалы находятся у моего патентного поверенного, — я действительно никаких бумаг не хранил дома и когда работа над патентом была закончена запечатал все черновики в специальный пакет и передал ему на хранение, — и если это действительно так важно то оставьте свои координаты и я попрошу его связаться с вами.
— Дайте мне телефон его канцелярии, и я сам свяжусь с ним.
Я продиктовал ему номер телефона канцелярии, хотя для этого он вполне мог бы воспользоваться телефонным справочником и он, быстро распрощавшись, закончил разговор. На всякий случай я решил позвонить своему патентному поверенному и пересказал ему содержание предыдущего разговора. Когда я закончил рассказ он спросил:
— Вы уверенны, что его фамилия была Кренкель.
— Думаю, что Кренкель, хотя может быть и Френкель, Хренкель, Ренкель, до конца я сейчас не уверен, — на самом деле я не уверен в фамилии звонившего мне человека был еще до окончания нашего с ним разговора.
— Пан Попов, я знаю лично практически всех патентных поверенных, так как являюсь секретарем нашей коллегии. Но на всякий случай, я все же еще раз проверил себя и никого даже с похожей фамилией не нашел. А он вам оставил какие-нибудь свои координаты.
— Нет, хотя у меня в телефоне остался номер его телефона, если вы подождете минутку я его вам продиктую.
Продиктовав номер телефона и заверив, что по патентным вопросам я буду вести переговоры только в его присутствии, мы распрощались. Я попробовал набрать со своего телефона номер пана Вренкеля, но оператор оповестил меня, что абонент в настоящее время недоступен. Решив повторить звонок позднее, я вернулся к работе над переводом и как-то забыл об этом происшествии.
Ребята вернулись ближе к вечеру. Я еще работал, Сеня, не решаясь мне мешать, слонялся по углам. Его родители расположились на кухне и, поняв по доносившимся до меня голосам, что между ними назревает, какая-то размолвка, я отложил перевод и перебрался на кухню. Сюда тут же влетел Сеня и отпросился на прогулку со Стеном.
Я предложил пойти в какой-нибудь ресторанчик, но Ленка отказалась, добавив, чтобы мы шли без нее, а она прекрасно отдохнет, никого не видя. И мы с Андреем отправились пробовать местные сорта пива, благо недостатка в его сортах, как и в ресторанчиках, его предлагавших не наблюдалось. Перепробовав, сортов пять и пропустив мимо ушей замечание Андрея, когда я для себя заказывал малое пиво.
— Ну старик, это как то не по-мужски.
Мы вернулись домой. Сеньки со Стеном еще не было, а Ленка действительно выглядела отдохнувшей.
Ленка, как всегда, была неугомонной хозяйкой и сразу же взялась готовить ужин. Тут вернулись Семка со Стеном. Великовозрастный ребеночек, положив что-то на полочку в прихожей, пришел к нам, а Стен улегся на пороге в кухню. Примерно через час, когда наш ужин уже подходил к концу, я услышал из ванной, какие то странные звуки. Я пошел посмотреть, что же там стряслось. Навстречу мне к своей миске с водой, какой то странной походкой прошествовал Стен. Лужа посреди ванной комнаты издавала, почему-то запах плохой браги и в ней плавал мак и какие-то комочки, похожие на изюмины. Я смыл все это в угловой водосток и, терзаемый нехорошими предчувствиями, вернулся на кухню.
— Сеня, Стен что-нибудь слопал, пока вы гуляли?
— Нет, ничего, — как-то странно ответило молодое дарование.
— А все-таки?