Отчеты лежащие на столе нисколько не проясняли происходящие. Попов совершал какие-то странные поездки. Каким то чудом избежал, так тщательно подготовленной ему ловушки и при этом, ни слова, ни в одном из своих телефонных разговоров не обмолвился об интересующем его. Он пытался найти хотя бы иносказательное упоминание о Хранителях, но тщетно.
Когда зазвонил телефон он не сразу понял, кто ему звонит и только уже начав говорить, наконец, сообразил от кого принял вызов.
— Господин министр, как вы и просили, я сразу же вам сообщаю, что Попов уехал, а до отъезда он повстречался с одним моим знакомым, который занимается не традиционными науками. Как я договорился взять у него копию исследования, которые заказал у него Попов. Только вы не скажите, как ее вам передать.
— Я подъеду сегодня же. Так что пусть будет у вас, и хотел бы посмотреть своими глазами, где живет пан Попов. Вы это сможете устроить?
— Конечно. В любое удобное для вас время.
Закончив разговор, он тут же вызвал секретаршу.
— Все встречи, назначенные на сегодняшний вечер, отменяются. Позвони всем и говори, что хочешь, но вежливо перенеси их на другое время. И найди моего водителя. Мне нужно срочно уехать.
Они уже были на полпути к цели, когда завибрировал телефон. Телефон, номер которого знал ограниченный круг и который он не позволял себе выключать ни при каких обстоятельствах.
Звонил Наставник и настаивал на срочной встрече. Однако отказаться от поездки и повернуть обратно он уже не мог. Впервые за все время он решился отказаться от встречи и высказаться о ее переносе. После разговора он сидел, откинувшись на спинку сиденья и пытался преодолеть тот неприятный осадок, оставшийся от разговора. Он что моя собачка — позвали, прибежал, не нужен — пнули. В конце концов, он вложил столько труда в то, чтобы стать тем, что он есть сегодня и имеет право, хотя бы изредка, совершать поступки по собственному усмотрению.
В результате, поездка, вместо обычного облегчения превратилась в растянувшееся выматывание нервов. Его раздражали медленно волочащиеся попутные машины и не вовремя появляющиеся встречные. Нервировал стиль езды водителя, и не давали успокоиться собственные нервы. Даже доехав, он не испытал облегчения.
Он стоял посреди квартиры и никак не мог понять, каким образом человек, проживающий здесь, оказался, втянут в круговорот, где сталкивались интересы столь могущественных организаций.
Вновь и вновь он осматривался вокруг. Совершенно ничего примечательного. Квартира, обставленная в стиле бывшем в моде в прошлом десятилетии. Убранная с тщательностью, характерной для холостяка. Книги, стоящие на полке. Какие-то мелочи, которые можно увидеть у любого человека. Он не удержался и, заглянув в платяной шкаф. Несколько пар джинсов и джинсовых рубашек, свитер, водолазки и зимняя куртка, ожидающая сезона, составляли весь гардероб.
Хозяин квартиры терпеливо стоял, ожидая, когда он закончит осматриваться, переминаясь с ноги на ногу.
— Скажите и давно вы сдаете ему эту квартиру?
— Уже лет семь.
— И за все эти годы у вас не было с ним ни каких сложностей?
— Вы знаете, пан министр, никто на него не жаловался, платил он исправно и я думал, что он вполне приличный человек.
— Ладно. Здесь делать нечего. Давайте мне копию отчета и пойдем. Меня еще множество дел ожидает. И не забывайте мне звонить, как мы и договорились.
— А вы не будете встречаться паном, написавшим этот отчет?
— Пока не вижу необходимости. Прочту и тогда решу. Если потребуется встреча, я вам скажу дополнительно.
На обратном пути он попытался читать эту пачку исписанной бумаги. Сев для этого на заднем сиденье машины. Однако напряженный день, полная галиматья написанного и мерное покачивание машины клонили ко сну. И отложив бумаги на сиденье, он откинулся на мягкую кожаную спинку и задремал.
Его дрему прервал телефонный звонок. Не любивший музыку он требовал, чтобы приемник и магнитофон в машине обязательно выключались на время его поездок. Очнувшись от дремы, он сообразил, что звонят не ему, а водителю, но машинально прислушался к громко раздающимся в салоне машины словом, тем более что голос говорившего, почему-то показался ему очень знакомым.
— Пришел час. Исполни же то, что должен. Во имя господа.
Больше не прозвучало ни слова. Однако машина начала набирать скорость, словно водитель вспомнил об опоздании на какое-то невероятно важное мероприятие и теперь пытался наверстать упущенное время.
Заглянув через плечо водителя, он увидел, что стрелка спидометра неумолимо ползла все к большим и большим цифрам.
— Святослав, нам некуда спешить. Успеем.
Он собирался сказать еще что-то, но в этот момент машина на всей скорости начала входить в поворот. Он почувствовал, что колеса теряют сцепление с дорогой и машина начинает нестись совершенно, не управляемо слетая с дороги. И еще успел вцепиться в ремни безопасности, когда автомобиль закувыркался по склону, сметая своей массой молодую поросль. С сухим треском высыпались стекла и дальнейшие кувырки сопровождались только грохотом и скрипом сминаемого металла.
Дорожная служба, вызванная очевидцами происшедшего, подъехала на место аварии через пятнадцать минут.
Когда— то роскошный правительственный лимузин, изготовленный на базе «АУДИ А-8», теперь представлял собой груду искореженного металла. Около часа спасатели выстригали металлические стойки, пытаясь добраться до пассажиров автомобиля.
Водитель был мертв. Кусок капота, сорванный при переворотах машины, размозжил ему голову. А вот пассажиру повезло больше.
Казалось просто чудом, но он остался жив. И все же после тяжелых ушибов и возможной травмы позвоночника находился без сознания.
Узнав в нем министра юстиции, они тут же вызвали вертолет и доставили его в центральный военный госпиталь, где традиционно лечили всех высокопоставленных особ.
Он пришел в себя, через сутки и с удивлением увидел над собой белый потолок, по которому в одном ведомом порядке перемещались лучики света. Двигаться совершенно не было ни каких сил. Хлопнула входная дверь.
— Вы счастливчик. Когда мне показали, что стало с вашей машиной — то ваши ушибы и трещина шейных позвонков это просто чудо. Полежите у нас с месяц, потом полгодика в шейном корсете и опять будете как новый. Да я распорядился, пока что не пускать к вам следователей из министерства внутренних дел. Пусть сами разбираются в случившемся. За то им деньги платят. А вот с другим посетителем, я думаю, вам пообщаться полезно будет.
И говоривший, так и не появившись в его поле зрения, куда то пошел. Дверь вновь хлопнула. Раздались тихие шаги, и он увидел склонившегося над ним священника.
— Наставник!
— Молчи сын мой, ну что же, вот теперь, — он интонацией выделил это «вот теперь», — я вижу, что у тебя была объективная причина отказаться от встречи. Ну да ладно. Врач сказал, что ты поправишься, а пока для улучшения состояний тебе необходим только покой. Так что ты поправляйся и перед твоим выходом из этой палаты, мы поговорим еще раз.
И больше ничего, не добавив, он так же тихо, как и вошел, повернулся и вышел.
Встретиться в аэропорту Будапешта было моей идеей. Стеклянные стены аэропорта отражали, в этот солнечный день все окружающее, безобразно искажая его. Будапештский аэропорт, после недавней реконструкции стал похож на остальные аэропорты мира.
Возможно подобная архитектурная однообразность и может быть раскритикована, но иногда, вот как сейчас она помогает быстро с ориентироваться и найти нужный тебе терминал. Не говоря о табличках, на всех языках дополненных символами, с указанием зон прилета, отлета кафе и торговых павильонов, продающих как и везде, всевозможные ненужные вещи, скучающим пассажирам.
Зону прилета отличить от остальной территории аэропорта всегда безошибочно по присутствию здесь людей с цветами в руках, с табличками на которых написаны имена, фамилии и какие-то странные слова, обозначающие названия фирм, отелей и невесть чего еще.
На табло, укрепленном здесь же, среди прилетевших рейсов я нашел и рейс Джея.